Старуха - Анна и Валентина Верещагины

– Давайте сделаем перерыв, – окинувшись на спинку кресла я опустила руки. – Расскажите лучше про то место откуда вы родом. Не скучаете по дому? По семье?

К моим рукам прикоснулись мягкие и мальникие кошачьи лапки с острыми кооточками. Я умилительно заглянула вниз, применая платье. Крохатный черный комок качаясь на ковре заигрывал с рюшистой юбкой.

— Скучаю? – она горько усмехнулась. – А по ком скучать-то? Дети выросли, у каждого своя жизнь. Сын, дурак, женился на стерве, которая его от меня отвадила. Галка-то, к своим родителям чаще дыханья ездит, а ко мне разве что за поздравительными деньгами. Дочка… вечно занята своими проблемами, бытом, моими внуками. Я к ним больше не хожу. Да и зачем? Им я более не нужна. Только наследство мое им и интересно.

– Наследство? Так вы же говорили, что у вас нет ничего...

— Продала я всё, а не не было! Продала, что было, купила путевку, билет на лай... корабль. Думала посмотреть мир перед отходом в мир иной, а то вечно откладывала да откладывала.

– И как мир? Посмотрели? Чем от... моего отличается?

Заигравшийся кот увлеченно начал вскарабкиваться по платью, пытаясь поймать мои уже зажившие пальцы.

— Нет, не успела. Несколько небольших городов разве что. Когда дети прознали о моем отъезде, тут же оборвали телефон! И как я могу сказать, похож он или нет, когда ты безвылазно сидишь во дворце?

– Чего оборвали? И вы, должно, позабыли, как несколько дней назад бились в истерике, когда мы с Марией выбрались в город? М?

— Это другое! Не суть важно... Суть в том, что эти неблагодарные такого шума навели, что у меня чуть инсульт не случился! Я их заблокировала.

Казалось, Роза Петровна даже ногой притопнула.

— Обидно, знаешь ли, чувствовать себя ненужной.

Я кивнула, понимая ее чувства. Моя собственная семья… Чета Винтеборнов в то время, двумя годами ранее, была в упадке, и я, как единственная дочь, была главным активом. Меня собирались выдать замуж за какого-то пожилого маркиза, но когда поступило предложение от канцлера империи Элдории, отец и брат, не раздумывая, согласились. Я никогда не жаловалась, это мой долг, но почему-то на душе всегда было так тоскливо и обидно.

До сих пор чувствую себя ненужной... Они ведь на мои письма отвечают через раз, и то лишь когда я пишу о Наиле или о делах в империи.

— Знаю, – вздохнула она, – в моем мире браки по расчету – обыденное дело, даже сейчас. Не расстраивайся, помогу я тебе получить расположение твоего мужа.

При одном упоминании о расположении к себе мужа меня передернуло от отвращения. Расположение мужа — последнее, чего я пожелаю в этой жизни. Меня вполне устроит, если он забудет о моем существовании, заведет себе несколько десятков любовниц, а меня оставит в покое. Мне люба одна мысль о переезде куда-нибудь на отшиб... Правда, страшно.

— И все-таки тебе не достает мудрости и ума, дорогуша. Расположение императора — гарант твоей безопасности и моей, пока я сижу в твоей голове. Скоро карты будут готовы, и мы прощупаем почву... Быть может, они подскажут, как и мне вернуться в свой мир....

Я фыркнула, видя, как котенок ерепенится и шипит, играючись.

– Карты? Вы о тех рисунках? – я удивленно подняла брови. – По мне, это все глупости. Ну вот как они смогут помочь?

— Не думай об этом, – хитро прошептала Роза Петровна. – В моем мире с их помощью можно узнать о людях и о чем они думают, как поступят в конкретной ситуации. Если правильно с ними обращаться, они подскажут, предостерегут и укажут правильный путь.

– Бред полнейший, – подхватив котенка на руки, выхожу из кабинета и иду в сторону лестницы, ведущей в сад. Пока старуха возмущенно бухтит, я вдруг чувствую, как затылок прожигается чьим-то взглядом, но обернуться не решаюсь.

Меня всегда облепляют сотни взглядов, но привыкнуть к ним до сих пор не удается.

Глава 12.2

***

Из-за холодного мрамора колонны за Розалиндой следили глаза цвета стальной бури, с точечными вкраплениями, словно искры на наковальне. Силуэт юной императрицы, удалявшийся по коридору, мужчина мысленно сравнил с мысленным образом, сложившимся за три года в походе.

Она оказалась... иначе. Не просто миловидной. В её походке, в том, как она инстинктивно прижимала к груди скрытый под плащом свёрток, была живая, трепетная одушевлённость, которой не передадут никакие доклады шпионов. О её красоте и юности в армии судачили шепотом, за спиной. Император когда-то показательно объяснил, что станет с тем, кто посмеет озвучить очевидное в его присутствии.

Страх был железным ошейником. Но он, наблюдая, ловил себя на мысли: запрет касался лишь мужчин. Женский же шепот в придворных будуарах, полный яда и зависти, тек себе рекой, и имя Розалинды было на языке у каждой светской львицы. Эта несправедливость оставляла в душе едкий, горький осадок.

— Ох! — Горничная, выскочившая из-за поворота, чуть не столкнулась с ним и в ужасе отпрянула, глаза стали огромными. — В-ваше в-высочество...

— Не стоит переживать, — его голос прозвучал нарочито мягко, контрастируя с пронзительным взглядом. Он сцепил руки за спиной, и этот небрежный жест лишь подчеркнул его уверенную осанку. — Лучше проводи меня в западное крыло. Мне нужна распорядительница.

— К-конечно, сию минуту!

Девушка, почти не дыша, низко склонилась и засеменила впереди, выбирая самый короткий и безлюдный путь. Имя Кристиана Да Мара, сына всесильного канцлера и третьего в линии наследования, знали если не все, то те, кому было важно остаться в живых.

Шествуя по знакомым с детства коридорам, Кристиан не мог избавиться от лёгкой, едва заметной ухмылки. Перед ним всплывало выражение лица императрицы. Теперь он понимал обеспокоенность отца накануне его возвращения. «Держись от неё подальше, — говорил старик. — Эта игрушка не для тебя».

Но девушка... девушка оказалась в его вкусе. Опасном, требовательном вкусе.

— Распорядительница принимает по предварительной записи, — сухо, не отрываясь от пергамента, заявила одна из помощниц, Эльза. Не услывав шагов удаляющегося посетителя, она подняла голову — и кровь отхлынула от её лица. — О боги! — Она вскочила так резко, что опрокинула стул. — Я... я немедленно оповещу мадам Таро!

— Не стоит, — спокойный