Старуха - Анна и Валентина Верещагины

расстоянии, Розалинда вскинула взгляд к Беатрис. В этот момент её глаза были непохожи на те, что привыкли видеть все, включая саму статс-даму. Глаза — лёд, острые зеркала, отражающие в своей неестественной голубизне серость их окружения.

— Сразу после бала наступит Праздник Молитв Ливи, или, как ещё принято его называть, «Шёпот, рождающий жизнь». Южане в империи зовут его «Праздником холодного шёпота». Обычно в эти дни весь город замирает: аристократы жертвуют жемчуга в чаши со святой водой, а императрица должна собственноручно омыть ноги семи старейшим прихожанкам и возглавить ночное бдение. В этом году я настаиваю, чтобы всеми приготовлениями занялись вы лично.

Розалинда с вызовом взглянула на Беатрис, но лицо отражало искренний испуг.

— За все два года моего... правления я не слышала об этом! Да, я знала о жемчугах, но об омовении чьих-то ног слышу впервые. В прошлом году я пожертвовала огромную сумму, посетила храм и полночи молилась стоя на коленях на холодном полу! После этого я смогла подняться с постели лишь через несколько недель — так ужасно болели ноги, а мое тело полыхало от жара. Но ты говоришь о чём-то совершенно ином...

Беатрис нахмурилась.

— В таком случае теперь мне всё понятно, — на её губах растянулась недовольная улыбка. — Маркиза манипулировала вами всё это время с особым энтузиазмом.

— Маркиза Паолини всегда этим занималась. Она вела праздники ещё при жизни покойной императрицы и знала каждый жест, каждую интонацию. Почему она так жестока со мной...

— Именно поэтому вы должны её оттеснить, — вклинившийся голос Беатрис стал тише, но приобрёл пугающую твёрдость. — Лия Паолини слишком прочно укоренилась в придворных кругах как истинная хранительница традиций.

— Да, как погляжу, пока она распоряжается и заправляет всем, я стала в глазах двора лишь неясной тенью, занимающей трон, некогда принадлежащий её сестре. И даже мое высокое окружение не нашло в себе смелости сказать мне о моих ошибках.

Заметив перемену в настроении Розалинды, Беатрис испуганно подошла ближе и осторожно взяла императрицу за руку.

— Ваше Величество, вам нужно быть осторожней в словах. Она возненавидит вас ещё сильнее. Эта женщина не прощает посягательств на её...

— На её «что»? — сузив глаза, переспросила императрица.

— Простите меня, Ваше Величество, но я... Я наговорила лишнего...

— Да плевать! — сократив расстояние, Розалинда приблизилась к брюнетке вплотную и прошептала: — Пусть ненавидит, но уважает силу. Что касается вас... Вас всех, — блондинка обвела пальцем всё вокруг, — абсолютно все должны стоять за моей спиной, а такая, как она, и вовсе потеряться где-то в тени. А никак не занимать мое место. Но больше всего меня интересует: почему никто из вас не рассказал мне всех нюансов? Даже после моей оплошности? М?!

— Ваше Величество... Я... Мне так жаль. Простите меня.

Склонившись в поклоне, Беатрис заметно дрожала.

— Что ж, уж теперь не изменишь, — отвернувшись, Розалинда хмуро взглянула на свои дрожащие руки. Она ощущала, как на её плечи ложится непосильная тяжесть имперской короны, которую она ещё не научилась носить. — Я сделаю, как ты говоришь, и возьму бразды правления этим праздником в свои руки. А ты мне в этом поможешь. Выпрямись, Беатрис. Мне не нравится видеть тебя в таком унизительном положении. Лучше помоги мне в этот раз всё сделать правильно.

— Как прикажете, Ваше Величество, — выдохнула женщина, придав голосу твёрдость. — Я подготовлю свитки с порядком молитв, а также составлю подробную инструкцию ваших действий.

Когда группа двинулась дальше, Беатрис удовлетворённо кивнула улыбающейся Розалинде и снова бросила задумчивый взгляд на Сару, шагавшую поодаль. Почему-то эта девушка вызывала внутри неё тревогу.

Глава 16.1 Сотни лиц

Огромный банкетный зал, словно сошедший со страниц сказки, сиял в свете хрустальных люстр. Золотые нити драпировок переплетались с живыми цветами, источавшими тонкий аромат. На столах, покрытых белоснежными скатертями, сверкало серебро и искрился хрусталь бокалов. Оркестр на возвышении настраивал инструменты, готовясь наполнить пространство музыкой. Это был апогей светского сезона, и высшее общество собралось здесь во всем своем великолепии.

В центре зала, подобно яркой бабочке, порхала Виктория Донуа, заливаясь звонким смехом. Ее платье цвета утренней зари подчеркивало юность и свежесть. Рядом с ней, сдержанно улыбаясь, стояли ее родители. Маркиз Донуа в строгом черном фраке оживленно что-то рассказывал супруге, облаченной в темно-синий бархат. Заметив знакомое лицо, он извинился и направился к группе мужчин.

– Леон! Рад видеть! – воскликнул маркиз, пожимая руку казначею Усбергу, солидному мужчине с аккуратными бакенбардами. Неподалёку от группы стояли его супруга и их дочь, Беатрис Хилл, с мужем. Беатрис, всегда отличавшаяся безупречным вкусом, была одета в элегантное платье цвета слоновой кости.

Чуть поодаль, в окружении юных девиц, стояла Анна Обер, прелестная девушка с большими голубыми глазами. К ним присоединилась Лоран Маер, одна из фрейлин императрицы. Лоран с любопытством оглядывалась по сторонам, украдкой разглядывая гостей. Это был всего лишь пятый бал в её жизни — статистика, вызывавшая улыбку на фоне опытных светских львиц. Лоран смущенно скрывала этот факт, стараясь поддерживать общий разговор.

Внезапно фоновая музыка стихла. Церемониймейстер, возвышаясь над толпой, торжественно объявил о прибытии канцлера — эрцгерцога Оскара Да Мара в сопровождении супруги, двух дочерей, которых сопровождали знатные кавалеры. Первыми появились эрцгерцог с женой, следом его сын Кристиан Да Мар и Маргарет Дак Роберти, чья красота и грация не могли остаться незамеченными. Зал склонился в почтительном поклоне. Дочери канцлера, терявшиеся на фоне ослепительной Маргарет, тем не менее плыли следом подобно лебедям.

Следом объявили о прибытии четы Иво; отсутствие Марии в их числе не вызвало ни у кого недоумения.

Внимание женской половины зала приковала к себе группа статных лордов, прославившихся на полях сражений. По залу пронесся восхищенный шепот. Маркус, улыбаясь, подмигнул одной из девушек, отчего та покраснела, прикрылась веером и вздернула нос повыше.

Спустя короткий промежуток времени церемониймейстер возвестил о появлении маркизы Лии Паолини, и в зале воцарилась напряженная тишина. Маркиза, словно королева, спустилась по лестнице в красном платье, усыпанном кристаллами, ловившими свет и отражавшими его тысячами искр. Она была одна, но держалась с непоколебимым достоинством. Вот только её триумфальный выход был омрачен нарастающим гулом, когда через секунду объявили о прибытии герцога Кайрата Кальвини и герцогини Рейчел.

Взгляды мгновенно переметнулись к герцогской чете, ещё до момента, когда нога Лии коснулась последней ступени.

Облачённый в строгий темно-зеленый мундир с золотым шитьем герцог