Виновница торжества - Анастасия Чехова

Включила воду — она полилась мощной струёй, я добавила пену с ароматом ванили и жасмина, разделась, аккуратно сложила одежду на бархатный пуфик и забралась в ванну.

— Как хорошо... — выдохнула я, погружаясь по шею в горячую, шелковистую воду.

Пена обволакивала тело, вид из окна был фантастический — фонтаны снова начали своё шоу, вода взлетала вверх, я лежала в этой роскоши, закрыла глаза и подумала:

«Если это сон — не будите меня никогда».

Я взяла мягкую губку, лежавшую рядом, и медленно провела ею по телу, смывая пену и стараясь стереть с кожи не только её, но и воспоминания о чужих губах. Пальцы задерживались на засосах — они всё ещё пульсировали, тёплые и живые, будто Дэвид был здесь только что. Я отгоняла мысли изо всех сил, но внутри поднималась неприятная горечь: стыд, вина и одновременно острое, болезненное желание вспомнить каждую деталь той ночи.

— Так, Лэйн, соберись, — прошептала я самой себе, глядя в потолок. — Впереди два дня с человеком, о котором ты мечтала месяцами. Ты добилась своего. Забудь его. Забудь всё.

Я нырнула под воду с головой, задержала дыхание, будто могла таким образом вымыть из себя всё лишнее.

Полежала ещё немного, потом всё-таки вылезла. Пушистое полотенце ласкало кожу, оставляя после себя мурашки — мягкое, тёплое, пахнущее дорогим кондиционером. Я пробежалась голышом до чемодана, схватила косметичку и вернулась в ванную, укуталась в полотенце и начала приводить себя в порядок.

Нюдовый макияж — лёгкий, почти невесомый, чтобы кожа дышала в этой жаре. Шею пришлось снова тщательно замазывать: консилер, пудра, ещё слой — пока следы не стали почти незаметны. Высушила волосы феном — они упали мягкими волнами на плечи. Надела кружевное белое белье и лёгкий пудровый шёлковый халат, который едва прикрывался, и вышла в спальню.

Кровать манила. Огромная, с белоснежным бельём, будто облако. Я легла — и провалилась. Тело расслабилось мгновенно, матрас обнял меня со всех сторон, и я уснула, даже не заметив.

Проснулась от нежного поглаживания по плечу.

— Просыпайся, миссис Смит, — мягкий, ласковый голос Кристиана, прямо у моего уха.

Я приоткрыла глаза — он сидел на краю кровати, в свежей рубашке, волосы ещё влажные после душа, пахло его одеколоном и чем-то прохладным, мятным.

— Немного уснула... Сколько времени? — прошептала я хрипло.

— Близится вечер. Через полчаса приедет стилист, так что потихоньку вставай, — он улыбнулся и провёл большим пальцем по моей щеке.

— Стилист? Зачем? — я приподнялась на локте, халат слегка распахнулся, обнажив кружево лифчика.

— Нас ждёт ужин, — подмигнул он и поднялся, оставляя за собой лёгкий шлейф своего запаха.

Я осталась лежать ещё секунду, глядя в потолок.

Сердце стучало уже не от сна, а от предвкушения.

Проверив телефон, я почувствовала, как ладони мгновенно похолодели: семь сообщений от Дэвида. «Ведьмочка, скучаю так, что болит всё тело», «Хочу тебя прямо сейчас, везде и во всех позах», «Когда увидимся? Я с ума схожу». Каждое слово жгло, как пощёчина.

Я набрала первое, что пришло в голову: «Приболела немного, отлёживаюсь».

Отправила.

«Могла бы написать честно: всё кончено», — прошипела одна часть меня.

«Ни за что», — огрызнулась вторая, и я чуть не швырнула телефон в стену от собственной слабости.

— Лэйн, стилист пришёл, — Кристиан приоткрыл дверь, заглядывая ко мне.

Живот скрутило узлом. Я резко встала, заставила себя улыбнуться.

— Пусть заходит.

— Всё хорошо? — он нахмурился, уловив дрожь в голосе.

— Да, Стэлла опять ноет про свои любовные драмы, — соврала я, чувствуя, как внутри всё стягивается от лжи.

Он не успел ответить: в номер вошла девушка — лет тридцать пять, высокая, идеальная укладка, строгий чёрный костюм, в одной руке чемодан с косметикой, в другой — длинный чехол.

— Мистер Браун, платье я повесила в гардеробной, — улыбнулась она ему так, будто они старые знакомые.

— Спасибо, Мелисса, — он кивнул и вышел, закрыв дверь.

«Они что, спали?» — кольнуло остро, неожиданно и глупо.

— Лэйн, да? — она повернулась ко мне с профессиональной, но тёплой улыбкой. — Присаживайся, будем превращать тебя в королеву вечера.

Через сорок минут я смотрела в зеркало и не узнавала себя.

Макияж был идеален: smoky eyes в тёплых золотисто-бронзовых тонах, длинные ресницы, лёгкий контуринг, чтобы подчеркнуть скулы, и губы — насыщенный винный оттенок, матовый, но с лёгким влажным блеском в центре. Кожа сияла, будто я только что с Мальдив.

Платье... Боже, это платье было создано, чтобы его снимали.

Чёрное, от Oscar de la Renta. Корсетный верх из тончайшего кружева, которое просвечивало ровно настолько, чтобы угадывались очертания сосков — твёрдых, уже напряжённых от одной мысли о его взгляде. Ткань плотно обхватывала грудь, подчёркивая каждый вдох, каждое биение сердца. Юбка — клёш до середины бедра, с высоким разрезом слева: при каждом шаге нога обнажалась почти до кружева чулок, которые я надела специально — тонкие, чтобы он мог сорвать их одним движением.

Босоножки Jimmy Choo — золотые ремешки обвивали лодыжки, как тонкие наручники, каблук 12 сантиметров заставлял бёдра покачиваться медленно, гипнотически.

Я повернулась боком — платье идеально подчёркивало изгиб талии, линию спины, открытую почти до поясницы. Кожа горела от предвкушения его пальцев по этой линии, его дыхания у шеи, его губ на позвоночнике.

Мелисса поправила мне прядь волос — мягкие волны легли на одно плечо, обнажая шею и ключицу.

— Он потеряет голову, — тихо сказала она, глядя на меня в зеркало. — И не только голову.

Я не ответила. Просто провела кончиками пальцев по своей ключице, представляя, как это сделает он. Как проведёт губами.

Я была готова.

Готова быть его.

Выйдя в прихожую сюита, я замерла на секунду.

Кристиан стоял у двери, держа в руке чёрное портмоне из крокодиловой кожи. На нём была чёрная шёлковая рубашка, первые три пуговицы расстёгнуты — ровно настолько, чтобы виднелась загорелая грудь и лёгкий блеск кожи под светом люстры. Рукава закатаны до локтя, открывая сильные предплечья и часы Patek Philippe с чёрным циферблатом. Чёрные брюки сидели идеально, подчёркивая узкую талию и длинные ноги. Волосы чуть влажные после душа, одна прядь упала на лоб. Он выглядел как мужчина, который знает, что сегодня вечером будет владеть всем — и городом, и мной.

— Вы очень шикарны, мистер Браун, — я медленно пошла к нему, намеренно качая бёдрами, чувствуя, как платье облегает тело, как разрез открывает ногу почти до бедра.

Кристиан не отрывал глаз. Его взгляд был тяжёлым, голодным — он скользил по моему декольте, по