Виновница торжества - Анастасия Чехова

— О! — Стэлла хлопнула в ладоши. — Давай прижжём плойкой! Скажешь, что неаккуратно волосы накручивала.

Я посмотрела на неё как на сумасшедшую.

— Ты больная на всю голову.

— Ну или плотный тональник, — пожала она плечами. — Но может потечь. Хотя... в Вегасе жара, пот, бассейн... всё поплывёт.

Я вздохнула.

— По-хорошему, надо просто забить на Дэвида. Это была интрижка. Яркая, жаркая, но интрижка. А цель-то была Кристиан. Я её достигла. Пора заканчивать, пока не доигралась.

Стэлла подняла бокал.

— Поддерживаю на все сто.

Мы чокнулись.

— Решено, — сказала я твёрдо. — Завтра улетаю с Кристианом и точка. Дэвид остаётся в прошлом.

— На брудершафт, — Стэлла подмигнула.

Мы переплели руки и выпили до дна. Вино ударило в голову приятно и точно. Я вдруг почувствовала облегчение.

Всё. Конец.

Допив вино до последней капли и разобрав по косточкам всех мужчин Сан-Франциско, мы с Стэллой окончательно переключились на режим «девочки-девочки». Включили плейлист «лучшее из 2000-х», и понеслось: Nelly Furtado сменилась Rihanna, потом Britney, потом снова Nelly. Мы танцевали по всей квартире — босиком, в шортиках и топах, кривлялись перед зеркалом, орали припевы в воображаемые микрофоны и хохотали до слёз. В какой-то момент Стэлла схватила подушку и начала петь в неё, как в микрофон на концерте, а я рухнула на пол от смеха. Энергия била через край, пока внезапно не кончилась — как будто кто-то выдернул батарейку. Мы, тяжело дыша, доползли до кровати, повалились на неё в одежде и, не размыкая рук, уснули в обнимку, как в студенческие времена. Последнее, что я помню, — её тёплое дыхание у меня в макушке и мысль: «Всё будет хорошо».

Подъём был жестоким. Будильник орал в 6:30, голова гудела, как после рок-концерта, во рту — пустыня Сахара. Я еле выползла из кровати, Стэлла уже ковыляла на кухне, ругаясь матом на кофе-машину. Пока я собирала чемодан: «Три платьица, два купальника, бельё, косметичка и лёгкая тревога размером с чемодан», она успела сделать тосты с ветчиной и сыром, поджарить их до хруста и сварить кофе с молоком — аромат разнёсся по квартире, спасая меня от похмельной смерти.

Мы завтракали молча: я жевала тост и пялилась в телефон, где уже светилось сообщение от Кристиана: «Приеду за тобой 8:00». Сердце ёкнуло — от паники.

— Давай попробуем замазать это всё, — сказала я, отодвигая ворот футболки и показывая засосы, которые за ночь стали ещё ярче, фиолетово-бордовые.

— Надеюсь, поможет, — Стэлла схватила спонж, тональник и консилер. — Сиди ровно.

Она работала как профи: притаптывающими движениями распределяла продукт, потом пудрой закрепила, потом ещё слой. Я смотрела в зеркало и молилась.

— Ну вроде... даже ничего, — выдохнула она. — Если не присматриваться и не целовать шею, прокатит.

Я с облегчением выдохнула.

Пока я заканчивала макияж — лёгкий, естественный, чтобы не перегружать кожу, — Стэлла уселась на кровать и вытащила свою колоду карт Таро. Я закатила глаза.

— Серьёзно? Сейчас?

— Надо же понять, что тебя ждёт, — невинно хлопнула ресницами она.

Я не верила в гадания, но спорить сил не было.

Она разложила карты, нахмурилась, потом вдруг ахнула и закрыла рот ладонью.

— Что?! — я замерла с кисточкой туши в руке.

— Говорят... всё будет о-о-очень великолепно. Очень, — она подмигнула так многозначительно, что я чуть не подавилась.

— У тебя было такое лицо, будто там конец света.

— Конец света — это если бы ты осталась с одним из них. А тут... — она загадочно покачала картами.

Я фыркнула и вернулась к зеркалу.

На мне уже было белое кружевное бельё, полезла в шкаф выбирать одежду для перелёта: лёгкие джинсовые шорты, футболку оверсайз, кеды — чтобы было удобно, но стильно.

Стэлла наблюдала за мной с кровати, подперев подбородок рукой.

— Ты уверена, что хочешь закончить с Дэвидом?

Я замерла с платьем в руках.

— Хочу... наверное.

— «Наверное» — это не «хочу».

Я вздохнула.

— Я лечу с Кристианом в Вегас. Это мой выбор. Точка.

Она кивнула, но в глазах читалось: «Посмотрим».

Я закрыла чемодан, посмотрела на часы — 7:42.

Ещё пятнадцать минут — и я улечу в неизвестность.

С двумя мужчинами в голове и одним — в сердце.

Кристиан написал, что уже на месте, и через минуту раздался стук в дверь. Я открыла — он стоял на пороге в лёгком летнем образе, который сидел на нём идеально: белая льняная рубашка с коротким рукавом, расстёгнутая на две верхние пуговицы, обнажая загорелую кожу груди, тёмно-синие шорты-чинос до колена, подчёркивающие сильные ноги, и белые кожаные лоферы без носков. На запястье — те же Rolex, только сегодня с синим циферблатом, под цвет неба. В руках — маленький букет белых пионов и лёгкая улыбка, от которой внутри всё перевернулось.

Его взгляд скользнул за мою спину — там стояла Стэлла в своих микро-шортиках и топе, с кружкой кофе и фирменной ухмылкой.

Кристиан на миг изменился в лице — бровь дёрнулась, но он быстро взял себя в руки.

— Не переживай, никто не узнает, мистер начальник, — пропела Стэлла и подмигнула так, что я чуть не зарылась в пол от стыда.

— Рад это слышать, — сухо ответил он, но уголки губ дрогнули в улыбке.

Мужчина схватил лёгкий летний чемодан, я поцеловала подругу в щёку и выскочила в коридор.

Внизу нас ждал тот же Mercedes-Maybach, но с открытым верхом — лето в Сан-Франциско сегодня решило быть милосердным: +28, лёгкий бриз с океана, солнце заливает всё золотом. Кристиан положил мой чемодан в багажник, открыл мне дверь и, когда я садилась, его пальцы на миг коснулись моей голой ноги — случайно или нет, но мурашки побежали до макушки.

В аэропорт мы доехали быстро: отдельный терминал для частных рейсов, никаких очередей. Девушка с планшетом улыбнулась, проверила паспорта, проводила в зал с кондиционером, свежими круассанами и видом на взлётку. Кристиан снял солнцезащитные очки Ray-Ban Aviator, положил их в карман рубашки и взял мою руку — переплёл пальцы, как будто это самое естественное дело на свете.

— Нервничаешь? — тихо спросил он, поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Немного, — призналась я, чувствуя, как его прикосновение разгоняет последние остатки похмелья.

— Не надо. Всё будет идеально, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки — медленно, нежно, глядя прямо в глаза.

Я чуть не растаяла прямо на кожаном диване VIP-зала.

Самолёт ждал нас на взлётке — белоснежный Gulfstream, внутри — кремовая кожа, дерево, шампанское