Виновница торжества - Анастасия Чехова

Потом ухмыльнулся — медленно, опасно — подошёл ближе, обнял за талию одной рукой, притянул так резко, что я ахнула. Его губы оказались у моего уха.

— А вы, мисс Смит... выглядите так, что я уже жалею, что заказал столик, — прошептал он низко, голос вибрировал прямо внутри меня. — Хотел бы снять это платье прямо здесь.

Он поцеловал меня — сладко, глубоко, но коротко, оставляя вкус шампанского и своего желания. Я чуть не застонала в его рот.

Потом открыл дверь, пропустил меня вперёд — его рука на миг легла на мою поясницу, будто ставил печать.

Мы спустились на лифте в молчании, но воздух между нами искрил. Вышли через приватный вход — нас уже ждал Rolls-Royce Phantom, чёрный, с тонированными стёклами. Водитель открыл дверь, Кристиан помог мне сесть, его пальцы скользнули по моей ноге — намеренно.

Мы ехали по Стрипу, но не долго. Машина остановилась у отдельного входа в MGM Grand — нас ждал ресторан Joёl Robuchон — легендарный трёхзвёздочный мишленовский храм французской кухни, единственный в Америке с таким количеством звёзд.

Нас встретили как королевскую пару: метрдотель поклонился, проводил через чёрно-золотой зал — всё в барокко, хрусталь, зеркала, живые орхидеи, свет приглушённый, интимный, будто здесь не едят, а совершают ритуал.

Нас усадили за лучший столик — в центре, под огромной хрустальной люстрой, с видом на весь зал, где сидели только миллиардеры, знаменитости и те, кто может себе это позволить.

Кристиан сел напротив, не отрывая от меня глаз.

— Я хочу, чтобы ты запомнила этот вечер навсегда, — сказал он тихо, когда сомелье отошёл.

«Уже запомнила каждую деталь, Кристиан», — я хитро улыбнулась, глядя на него.

Нам принесли меню и винную карту. Я не растерялась, как в первый раз, — чётко знала, чего хочу.

— Я возьму севиче из гребешков с юзу и черным трюфелем, а на горячее — утиную грудку с вишней и фуа-гра.

— Достойный выбор, — его глаза блеснули одобрением. — А я буду рибай с костным мозгом и соусом из бордо. И бутылку Château Margaux 2015.

Официант ушёл, а я не могла оторвать от Кристиана глаз. Свет хрустальной люстры падал на него так, что шёлковая рубашка обрисовывала каждый мускул — плечи, грудь, руки. Я буквально чувствовала, как у меня внутри всё стягивается от одного вида этой идеальной мужской формы.

— Я так понимаю, ты очень любишь французскую кухню, — прикусила губу, — в прошлый раз тоже выбрал французский ресторан.

Он наклонился чуть ближе, голос стал ниже, почти интимным:

— Просто я хочу водить тебя только в лучшие места этого мира. Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

Его пальцы нашли мою руку на столе, переплелись с моими — тёплые, сильные, уверенные. В животе взорвались фейерверки.

Нам принесли блюда — произведения искусства на тарелках: мои гребешки переливались перламутром, утиная грудка — розовая, с глянцевым соусом, от одного вида слюнки текли.

Приступив к еде, я решила пошалить.

Незаметно расстегнула ремешок туфли, вытянула ногу под столом и медленно провела носком по его икре... выше... ещё выше... до внутренней стороны бедра. Кристиан замер, потом очень медленно поднял на меня взгляд — хищный, тёмный, точно такой же, как у Дэвида. От этого сравнения внутри всё вспыхнуло ещё сильнее. Я почти дошла до его паха, когда он перехватил мою лодыжку под столом — крепко, но нежно, провёл большим пальцем по косточке, потом выше, по подъёму стопы, как будто ласкал.

Я чуть не застонала вслух.

— Вы открываетесь с новых сторон, мисс Смит, — промурлыкал он, голос низкий, вибрирующий, от которого по спине побежали мурашки.

— Мы же взрослые люди, — подмигнула я, поднося бокал к губам.

Он улыбнулся — медленно, опасно.

— Очень взрослые.

И я поняла: ужин только начинается.

А главное блюдо — это я.

Глава 10

После ужина мы вышли из Le Cirque слегка навеселе — вино было слишком вкусным, а разговор слишком живым. Я впервые увидела Кристиана настоящего: без маски строгого босса, без холодной дистанции. Он шутил, смеялся — низко, искренне, и его глаза карие, тёплые, как выдержанный коньяк блестели от алкоголя и от меня. Я ловила себя на том, что не могу отвести взгляд: он был таким... живым. И чертовски красивым.

Мы решили идти пешком до Bellagio. Ночь в Лас-Вегасе — это отдельный вид искусства. Стрип пульсировал миллионами огней: фонтаны Белладжио танцевали под «Viva Las Vegas», подсвеченные всеми цветами радуги, пирамида Луксорa резала небо лазером, Парижская башня мерцала, как огромная ёлочная игрушка. Воздух был тёплый, пах шампанским, парфюмом и чем-то греховным. Люди вокруг — в платьях, смокингах, кто-то в костюме Элвиса — смеялись, фотографировались, жили так, будто завтра не наступит. Это был не город. Это был карнавал без конца.

Мы шли, держась за руки, иногда останавливались — он прижимал меня к себе, целовал в висок, в шею, шептал что-то на ухо, от чего внутри всё переворачивалось. Я смеялась, как девчонка.

— Ты не устала, красотка? — спросил он, чуть пошатываясь, но всё ещё держа марку.

— Да я на этих каблуках горы сверну, — улыбнулась я, хотя ноги уже ныли.

— А мне кажется, устала, — вдруг сказал он и, не дав мне опомниться, подхватил на руки — легко, будто я ничего не весила.

— Кристиан! — ахнула я, обхватив его за шею.

— Держу крепко, — улыбнулся он, и наши лица оказались так близко, что я чувствовала его дыхание — тёплое, с ноткой вина и мяты.

Я подалась ближе. Его губы нашли мои — нежно, медленно, как в первый раз. Он целовал так, будто боялся спугнуть момент: губы, уголок рта, снова губы... Я ответила — глубже, страстнее, и он прижал меня крепче, не отпуская из рук. Поцелуй длился вечность — или секунду, не знаю. Мир вокруг исчез: остались только мы, огни, музыка фонтанов и его руки на моей спине.

Он отстранился первым, но не отпустил — всё ещё держал на руках.

— Теперь можем идти, моя королева, — прошептал он, и в его глазах было столько тепла, что я чуть не расплакалась прямо на Стрипе.

Я уткнулась носом в его шею, вдохнула его запах и подумала:

«Вот оно. То самое.

И пусть весь этот город горит огнями — мне сейчас нужен только он».

Мы дошли до Bellagio так — он нёс меня почти всю дорогу, смеясь, когда я пыталась вырваться, и целуя