Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

— Ты и Ханён садитесь здесь, — Викан подтолкнул Лирку к первому ряду. — Рядом с тобой сядет адвокатишка, а с Ханёном…

— Нарий, — перебила его женщина.

У того язык подвешен куда лучше, и он определённо разбирается во всех этих судейских вопросах. Она тоже молчать не собиралась, господин Наэш был готов помогать, но его познания в законах устарели на несколько веков.

Когда Нарий и Хабдир вернулись с посеревшим адвокатом, все расселись. Для вилария оставили место позади Лирки, а позади Ханёна сел Вехна, чтобы произвести на судью впечатление своей внушительностью и основательностью на фоне мальчика.

— Это господин Ноа̀д, — Нарий представил адвоката Лирке, — он будет представлять наши интересы в суде. Но так как нам не удалось встретиться раньше, то он постарается как можно чаще предоставлять слово нам. Я прав, господин Ноад?

— Д-да, — с запинкой отозвался тот и вымученно улыбнулся магичке. Той даже на мгновение стало жаль этого затюканного невзрачного оборотня. — Я правильно понимаю, что мирно решить этот вопрос с уважаемым консером вы не хотите?

Жалость улетучилась.

— Претензии консера не имеют оснований, — холодно отозвалась женщина.

Господин Ноад стал ещё несчастнее.

Викан и Нарий отошли и активно зашушукались. Присоединяться к ним Лирка не стала. Ожидание измучило её, и она просто хотела, чтобы процесс поскорее начался. Ханён, чувствуя, что мама расстроена, прижался к её боку и жалостливо гладил её по колену. Вот её только и утешало, что сын ничуть не испуган. Приобняв его, она ласково поцеловала светлую макушку и вздохнула лёгкий запах. Шани тоже переживала, но переживала яростно и была готова убивать за своего медвежонка.

Незадолго до начала процесса в зал прошёл высокий черноволосый мужчина строгой наружности. Увидев Шхаелых, он замер в недоумении, но потом опомнился и прошёл к прокурорскому месту.

— Господин Азѝш, — прошептал Лирке на ухо Нарий, опустившийся на скамью рядом с Ханёном, — прокурор. Ещё один консерватор.

«Он до сих пор прокурор⁈ — изумился господин Наэш. — Он был прокурором ещё при моей жизни и метил в судьи».

Видимо, мечты господина Азиша не находили воплощения, разочарование в жизни очень явно проступало в брезгливом выражении лица.

Главные зачинщики явились минута в минуту. В коридоре сперва послышался шум, почтительное «Проходите сюда», затем распахнулись двери, и внутрь, прихрамывая, вошёл консер Ребуш, следом за ним высокий и лощёный светловолосый оборотень, и последней в сопровождении молоденькой девицы вошла консери Ахиша. Их торжественное шествие смялось сразу после порога, когда они увидели на скамейках Лирку в сопровождении девяти оборотней, одетых в чёрные мундиры. Господин Ребуш и, видимо, его адвокат владели собой хорошо, они лишь одинаково приподняли брови и скользнули взглядами к Ханёну, который ответил любопытным взором. Лирка едва удержалась, чтоб не прикрыть сына от жадных глаз консера, который особенно долго осматривал волосы мальчика. Их цвет — единственное, что роднило того с Весхалием. Консери Ахиша владела собой хуже. Она оторопело уставилась на Лирку и с непониманием осмотрела остальных присутствующих. Удивительно, но её гнев вызвал только кузен мужа.

Обмениваться приветствиями никто не стал. Только адвокат вежливо, но холодно поклонился, а затем ещё раз замер, увидев наконец Викана Вотого, которого за широкими спинами Шхаелых не сразу можно было заметить. Тот радостно улыбнулся и кивнул головой с куда большей теплотой.

Стоило вошедшим расположиться, как двери опять распахнулись и вошёл судья. Невысокого роста полноватый оборотень с залысиной. Он тоже задержал взгляд на Шхаелых дольше необходимого.

«Не ждали, твари?» — злорадно пел Иррес.

Пройдя за трибуну, судья окинул всех присутствующих тяжёлым взглядом и глухо, буднично возвестил:

— Встать, суд идёт.

«Спектакль начинается», — с предвкушением протянул Иррес.

Все встали, дождались, когда судья устроится, и вновь опустились на свои места. Господин Ботох вперил суровый взгляд в бумаги и начал процесс.

— Сегодня мы собрались по прошению консера Ребуша Шиндыя. Он подал иск против девицы Лирки — родового имени не имеет, — которая скрыла его внука, рождённого от Весхалия Шиндыя. Предоставляется слово просителю.

Поднялся щеголеватый господин.

— Я Донѐс Осц, представитель консера Ребуша на данном заседании, — адвокат светски улыбнулся и продолжил: — Около одиннадцати лет назад до своей трагичной гибели Весхалий Шиндый имел связь с девицей Лиркой. Вскоре после этого семью Шиндый постигла ужасная трагедия. Единственный наследник героически погиб, не оставив после себя потомства. Узнав о своей беременности, девица Лирка поспешила покинуть Жаанидый, ничего не сообщив о своём положении уважаемому консеру. Спустя одиннадцать лет она возвращается и консер узнаёт, что всё это время у него был внук, который рос в ужасающих условиях.

Лирка стиснула зубы.

«Зато в каких условиях рос Весхалий…» — ядовито тянул Иррес.

— Девица Лирка отказалась прийти с консером к мирному соглашению…

Нарий дёрнулся, но всё же усидел на месте, решив дождаться завершения речи.

— … но разве возможно такое, чтобы потомок благородной семьи рос как сорняк в поле? — адвокат допустил в голос толику возмущения. — У девицы Лирки нет ни семьи, ни супруга, которые могли бы поддержать её. Сама она служит в армии и ведёт рискованный образ жизни. У неё нет ни положения, ни дохода, ни возможности достойно воспитать сына. Консер обращается к суду, чтобы тот признал в нём законного опекуна ребёнка. В отличие от матери, он может дать ему всё. И то положение, которое он заслуживает по праву рождения. Девица Лирка поступает, можно сказать, аморально, лишая своего сына положенных ему по праву благ.

— Да она похитила ребёнка! — не выдержала степенности господина Донеса консери. — Зная о её положении, мой сын наверняка бы признал ребёнка и ввёл его в семью.

— Мы просим консери воздержаться от голословных обвинений, — холодно отозвался Нарий.

Адвокат Ноад тут же подскочил и, запинаясь, представился:

— Ноад Мыйм, представитель девицы Лирки. Она… они сами готовы представлять себя.

Судья сурово посмотрел сперва на Нария, потом на «девицу Лирку» и всё же выдал:

— Протест принят. Консери, прошу воздержаться от эмоций.

Та фыркнула и с ненавистью посмотрела на Лирку. А Лирка в ответ взглянула так проникновенно, что оборотница сглотнула и поспешила перевести взор на прокурора, который со скучающим видом ожидал своей очереди.

— Собственно, у меня всё, — тонко улыбнулся господин Донес.

— Стороне ответчика есть что сказать? — судья тяжело посмотрел на Лирку.

Та молча поднялась, расправила обтянутые мундиром плечи и веско бросила:

— Все обвинения ложны.

Консери, вновь не сдержав эмоции, возмущённо выдохнула. А вот её муж отреагировал куда спокойнее, почти дружелюбно улыбнулся Лирке. Как же он был уверен в исходе