Печать безумных. Пророчество - Екатерина Ивановна Гичко

— В таком случае сын даны Лиркаа не может быть признан потомком семьи Шиндый, — с видимым сожалением протянул судья.

— Йуху-у-у! — ликующе протянул Мхян и тут же получил оплеуху от господина Онта и укоряющие взгляды от остальных.

— Суд берёт перерыв для вынесения окончательного решения.

Судья поднялся и под разгоравшимися всё сильнее пересудами вышел из зала.

— Брат, как же так получается? — издевательски вопросил толстый оборотень, обращаясь к консеру. — Неужели спутали нашего Весхалия с каким-то чужим?

Тот не ответил, продолжая смотреть прямо перед собой.

Воспользовавшись тем, что судьи нет, Лирка развернулась и с яростью посмотрела на хайнеса и Викана.

— Эй-эй, не надо так сердиться, — примиряюще протянул Вотый.

Сильнейший же с явным предвкушением продолжал пялиться жёлтыми глазищами и, словно провоцируя Лирку на что-то, толкал щёку изнутри языком. Саврий, ни на кого не обращая внимания, сосредоточенно что-то записывал, а неграмотный Ёрих пялился на его писанину с таким интересом, будто понимал её.

— А, собственно, в чём мы виноваты? — не отводя взгляда, Риш приподнял левый уголок губ в усмешке и коварно прищурился. Дразнил.

И Лирка прекрасно осознавала, что её поддразнивают, но не вестись не могла. Раздражённо приподняла уголки губ, вновь оскаливаясь. Очень не хватало поддержки Ирреса, но тот не рисковал высовываться, пока она играет с хайнесом в гляделки.

Риш же ликовал. В злости Лирка была восхитительно привлекательной, по-настоящему опасной и не дерзкой, нет. Дерзость — это своего рода заигрывание, порой даже флирт. Сейчас же женщина была самоуверенно властной. Глядя в злющие чёрные глаза, можно было уверенно заявить, что хайнеса перед собой она не видит. Не видит она и разницы в социальном положении между ними.

Она не видит ничего, кроме него самого. И как же это будоражило.

Сов внутри присмирел и взирал на полюбившуюся ему птичку с благоговейной покорностью. Злость самочки его ничуть не расстраивала, ведь внимание женщины было полностью направлено на них. А причина не особо его волновала.

Ощущение довольства растеклось расслабляющей волной по телу, и Риш вытянул длинные ноги, касаясь стопами щиколоток Лирки, чем разозлил ещё больше. Казалось, ещё самую малость, и у неё кудри зашевелятся в негодовании и она всё-таки бросится в его объятия. Точнее, на него бросится.

— Мы помешали консеру сотворить несправедливость, — пропел он. — Между прочим, — подтянув ноги, Риш резко склонился вперёд, сокращая расстояние между своим лицом и лицом Лирки до неприличного, — он вместо своей крови налил чужую. И я счёл своим долгом прийти на помощь, чтобы у тебя не забрали твоего наглого птенца.

И насмешливо посмотрел на насупленного Ханёна.

Откровение про подлог консера слегка сбило злость, и Лирка раздражённо и уже растерянно заморгала.

— А я увидел, как маг из кабинета выходит с вороном в руках, — присоединился к их тихой беседе Викан. — И птичка прям знакомая… На Тирѐхской площади есть лавочка гадалки…

— Ты про Силѐнию? — сморщил лоб хайнес.

Всё-то он знает!

— Ага. Так она, когда беды пророчит, для запугивания кашляет, и на её кашель ворон является. Мол, предвестник беды. Ну чтобы на заговоры для приманивания удачи не скупились. И я, глядя на птичку, заподозрил неладное. Решил воспользоваться тем, что кабинет пустой.

— Так это ты был? Я думал маг вернулся, — Риш раздражённо потёр колено, ушибленное, когда он рыбкой в окно выпрыгнул.

Взгляд Лирки зацепился за обмотанное носовым платком запястье, и живот вновь нехорошо скрутило. Она порывисто отвернулась и, сложив руки на коленях, приготовилась ждать окончательного вердикта суда. Нарий рядом смотрел на неё как-то странно, словно в чём-то подозревал. А затюканный адвокат вообще не шевелился, даже текущий по лбу пот не вытирал и стеклянно глядел прямо перед собой.

Хайнес и Викан продолжали между собой переговариваться, но Лирка не вслушивалась. Только улавливала снисходительно-раздражённую интонацию Сильнейшего и задорную, насмешливую Викана.

В голове набат стучал, ревели трубы и драконы с рычанием исторгали пламя.

«Всё? — Иррес осторожно высунулся. — Чего ты с ним связываешься? Лишнее внимание только привлекаешь».

Как она сожалеет о возвращении в Жаанидый. Лирка чувствовала себя истощённой, выжатой, как после самой тяжёлой и долгой вылазки. Побывав на краю пропасти, она всё ещё ощущала, что стоит рядом с ней и всматривается в её глубину.

Которая в ответ глядела жёлтыми, зло прищуренными глазами хайнеса.

Нелепая случайность, и всё могло стать настоящей катастрофой. Притязания Шиндыев уже казались не страшными и даже смехотворными. Собственно, что они могли сделать? Несмотря на их высокое положение, влияние и богатство, Лирка не считала их всемогущими. Успев в прошлом пообщаться с консери Ахишей, зная их мерзкое отношение к единственному сыну, она не могла, даже пожелав, относиться к ним как к оборотням другого круга. Из-за их низости Лирка не воспринимала консера и консери выходцами из высшего общества, которое для неё проживало будто бы в другом мире. На этот мир она могла только смотреть и иногда прикасаться к стеклу, разделявшему их.

Но к Шиндыям она могла прикоснуться. А если можно потрогать, то можно взять и выбросить.

Хайнес же относился к совершенно иному миру. Миру высокородных. Он возглавлял этот мир. И хотя она видела его сейчас почти каждый день, а в прошлом между ними произошла стыдная близость, для Лирки он всё равно был фигурой недосягаемой, могущественной, на которую она никак не могла повлиять. Нет, он не обитал в каком-то лучшем мире в сравнении с её собственным. Он парил где-то высоко в небе, а она бродила в дремучих лесах. Если хайнес мог спуститься и поохотиться в лесу, то Лирка на небо могла лишь смотреть. И, собственно, любование её полностью устраивало, в мир хайнеса ей никогда не попасть, но она и не стремилась.

Судья вернулся. В этот раз тишина установилась сразу. Шхаелые с нетерпением ожидали окончательного вердикта, который должен был подтвердить, что они освобождены от одной из проблем.

— Согласно заключению ритуала о родстве, Ханён Шхаелый не имеет кровной связи с семьёй Шиндый и быть признанным через суд их наследником не может.

Дальше пошло сухое упоминание претензий и причин, по которым они не могут быть удовлетворены, перечисление участников процесса, а в заключение упоминание даты завершения процесса. Лирка уже не вслушивалась. Радость тёплой водой омыла измученные и истрёпанные нервы.

— Суд завершён, — холодно известил судья и поднялся первым.

Вместе с ним поднялся и хайнес. Сбросив капюшон, Сильнейший широко улыбнулся господину Ботоху, прокурору и консеру Ребушу. Все трое повелителя знали в лицо и оторопело на него уставились.

— Поздравляю всех с завершением процесса.