Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

с небосвода покрывало, но на востоке уже разгорелась жидкая светлая полоса. Пересекать открытую ленту равнины между заставой и Лесом придётся уже при свете, что было очень опасно. Следовало отдохнуть перед броском. В другое время Хабдир распорядился бы ждать ночи. Но сейчас, когда хоёторцы походили на разворошённый улей, а они сами стащили с собой медок, отсиживаться было опаснее, чем тащиться у всех на виду домой.

— Да сплёвывай ты уже! — привыкший за дорогу Ёрих отвесил «жралу» оплеуху.

Отвесил удачно. Косточка вылетела изо рта и спряталась под листвой. Обиженно гудящий Мхян бросился её искать.

— Вот если не найду, сам будешь за жрало!

— Никаких жрал на равнинной полосе, — Хабдир строго всех осмотрел. — Только светящегося полотнища перед отрядом не хватало. Свои же стрелами нашпигуют.

— Знамя Безымянного отряда, — хохотнул Исешка, но Леший пихнул его в бок, чтобы не отвлекался и лучше смотрел по сторонам.

Хабдир окинул взглядом привалившихся к стволам уставших подчинённых и тяжело опустился рядом с Лиркой. Та ничем не выказывала усталость. Лёгкая на ногу и выносливая, она могла долго бегать, а дитёнок всё же не был такой тяжёлой ношей, чтобы сильно от него устать. Сейчас магичка встревоженно заглядывала в куртку.

Она разрезала повязки и под ворчание Ирреса («Вот чего бы я никогда не хотел вспоминать!») действительно сунула грудь в крошечный ротик. Малышка сперва не понимала для чего, но потом вроде прониклась и, кажется, задремала. За всю дорогу она ни разу не подала голос. Это Лирку и радовало, и тревожило. Ханён был куда беспокойнее.

Виларий смотрел на её грудь немного виновато и, похоже, хотел поговорить, но никак смелости не находил.

— Ты уж не суди меня, — Хабдир смущённо прокашлялся. — Я ж не то что смерти дитёнку желал.

— Я понимаю.

Лирка действительно понимала. Прожив на заставе больше десяти лет, она осознала, что такое необходимая жестокость. Это когда ты проходишь мимо раненого в Лесу, потому что ты не можешь выдать себя. Выдашь себя — выдашь весь отряд. И ты выбираешь то, что дороже, ценнее. Странно, но она не чувствовала страха, думая, что та бедная девочка могла о ней рассказать. Может, оттого что её и так видел Ли-риан?

— Я действительно нашла её на берегу реки, — женщина пальцем пощекотала животик малышки. Ей хотелось вызвать недовольство ребёнка, его молчаливость тревожила её. — Завёрнутую в накидку и уже почти замёрзшую. Никого больше рядом не видела. Там были руины, но среди них я никого не нашла.

Хабдир тяжело вздохнул и расчесал рыжую бороду пальцами.

— На заставу, положим, мы её протащим, — задумчиво протянул он. — Себе возьмёшь?

Лирка коротко кивнула.

— Только как объяснить, что ты вторым разжилась? Брюхатой-то не ходила. Да и у вас в деревне на сносях тока две бабы и им до осени ходить…

— Соседние Тёпки от нас в двух днях пути. Можно кинуть слух, что оттуда.

— А кто тебя там знает, чтобы тебе на крыльцо детишек кидать? — Хабдир раздражённо хмыкнул, а затем замер и секунду спустя просветлел. — Эй, парни, подите-ка сюды…

Отряд Безымянных пробрался к потайной дверке, когда солнце уже почти достигло полуденной черты. Хабдир постучался условным образом, часовой приоткрыл окошечко, смерил их показательно подозрительным взглядом и всё же пустил внутрь.

Лирка нервничала.

Виларий и Иррес в чём-то мыслили одинаково. Командир тоже, осмотрев всех членов отряда, решил, что дородный Вехна больше всего подходит для протаскивания дитяти внутрь. Там на живот как на стол положил, к груди примотал, и не сразу углядишь, что что-то поменялось. В версте от заставы малышку передали Вехне, в рот ей сунули смоченную водой тряпицу и помолились богам, чтобы девочка и дальше молчала. По завершении молитвы дитятко… ну, немного осложнило задачу. Но мужчины понюхали пятно на груди Вехны и дружно решили, что сойдёт за пот.

— Ну чего там? — часовой ухмылкой поприветствовал вилария и привычно пересчитал отряд глазами. Досадливо скривился: опять Безымянные в полном составе вернулись. Везёт же! Часа два назад вернулся отряд Жвѝшки, так там двух не досчитались.

— Сволочная ночь, — мрачно отмахнулся виларий, не вдаваясь в подробности.

Часовой и не обиделся. Отчитываться Хабдир хаварию будет.

— Лирку нам едва не прихлопнули, — Ёрих устало оскалился.

— Да ты чего⁈ — поразился часовой, опасливо косясь на недовольную женщину.

— Колдуна помнишь, что недавно петушился под стенами? Так свели Тёмные ещё раз! Едва ноги уволокла. Он там как начал руками-ногами махать…

Раскрыв рот, оборотень жадно слушал брехливый, но красочный рассказ о бое шамана и магички. Точнее, о позорном бегстве последней, но от этого слушать было даже интереснее. Пока Ёрих заливался, все остальные члены отряда устало прошествовали мимо, по лестнице поднялись на стену, а оттуда спустились на крепостной двор.

— Вот же скляда, — досадливо пробормотал Леший, увидев посреди двора Дориния и ещё одного мага.

Лирка занервничала ещё сильнее.

«Не дёргайся, — прошипел Иррес. — Даже если найдут, сразу избавляться не будут. Пока хаварий решит её судьбу, мы её стащим и лапы отсюда унесём».

Злые светлые глаза Дориния осмотрели каждого из вернувшихся, лицо удивлённо вытянулось, а в глазах мелькнуло неуверенное злорадство.

Угасшее, когда со стены вприпрыжку спустился отставший Ёрих.

— Никак у Тёмных покровительством заручились, — ядовито протянул Дориний.

— А ты плакать по нам собрался? — Хабдир окинул его мрачным взглядом, но маг лишь вскинул подбородок.

— Какой год уж без потерь ходите, — прищурился маг. — У всех мрут, а у вас нет. Может, и не ходите никуда? Отсиживаетесь в кустах, а потом хаварию сказки рассказываете.

— Не заговаривайся, — с угрозой процедил Исешка.

— Когда не только свои шкуры научитесь ценить, то и у вас потерь не будет, — Онт поспешил оттеснить вспыльчивого Исешку подальше от мага. А то сломает ценной животине нос, и хаварий с потрохами сожрёт.

— А ты свою шкуру высоко ценишь? — стоящий рядом с Доринием маг осклабился.

Хабдир нехорошо прищурился. Всё-таки неприкосновенность сильно испортила многих магов на заставе. Вот знали бы, что за такие слова по морде получат, может, и такту больше проявляли. А так… Как там Нарий сказал? Быкло̀ высокомерное?

Седой Онт остро посмотрел на зарвавшегося оборотня.

— За твою голову могу пожертвовать и шкуру.

— Но-но-но! — встрял Ёрих. — Больно жирно за пустой горшок. Тут даже волос на пару медяков не наскребётся.

Вехна недовольно кривил губы, и Лирка с тайным беспокойством на него посматривала. Скорей бы…

Истеричный визг прокатился по двору. Дориний шарахнулся прочь, во все глаза смотря на выросшее рядом с Хабдиром жрало. Его товарищ взвизгнул ещё раз, бросился прочь, но ослабевшие ноги подвели