Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Лисёнок активнее заворочался в пелёнках и заскулил.

— Ну вот! — Гед хохотнул. — А он ещё говорит не его. Вся в папашу-лиса!

Глава 11

Прощание с Арван-Е

Дерево почти завалилось на каменную плиту. Выросшее сбоку, оно так и не смогло подвинуть массив площадки и само кренилось на сторону, уже подметая ветвями узорные стыки плит. Лирка остановилась и вскинула голову, осматривая густо поросшие зеленью стены. В вышине на фоне ясно-голубого неба кружили галдящие силуэты птиц. Весна. Самцы привлекали самочек, чтобы те выбрали их гнёзда для вывода потомства. Обычная умиротворяющая картина, укрывающая собой обросший противоречивыми слухами облик Арванского городища.

Идея посетить Арван-Ё принадлежала Лирке. Она чувствовала, что Иррес тоскует, но не смеет попросить сходить напоследок в заброшенный город. И дух, и господин Наэш считали, что это может быть опасным. В прошлые посещения Лирка была в безопасности из-за Ирреса. Но ситуация немного изменилась, и даже самоуверенный дух опасался, что кто-то мог изыскать способ и пойти на риск.

«Я столько веков отсутствовал, — недовольно ворчал Иррес, — поменяться могло многое».

Но они собирались уехать на очень долгое время. Возможно, навсегда. А Лирка понимала, каково это — тосковать о родных местах. И решила всё же сходить перед отлётом с заставы к городищу. На родные места Иррес не посмотрит, но взглянет на дверь.

«Глупости! — раздражённо вещал дух. — Сентиментальная чушь для смертных. Посидела бы лучше с детьми. А то бабка опять не досмотрит, и Ханён вновь попытается запихнуть мелкой что-то вроде пряника».

«Он умный мальчик и больше так не сделает», — заступился господин Наэш.

Лирка припомнила испуганное личико сына. Он хотел как лучше, специально приберёг для маленькой сестрички угощение, а по итогу та едва не подавилась отломанным куском. Бабушка Ехи очень рассердилась, едва штанами его не выпорола, но Эдар взял удар на себя. Сама Лирка как раз ушла за свежим молоком и всё пропустила. Расстроенный Ханён потом всю ночь жался к ней, пока мама объясняла, что таким маленькими детишкам ничего, кроме молока, есть нельзя.

В их маленьком домике сейчас было слишком шумно. Хаварий нарочно отпустил Эдара в увольнительную на неделю, чтобы оборотень пожил у подруги и присмотрел за ней. А то вдруг кто ночью залезет! Бабушка Ехи, прознав о пополнении в Лиркином семействе, пришла на следующее же утро, ворча и ругая кобеля Ёриха. Притащила одежонку Ханёна, которая в большинстве своём после переезда осталась у неё. Бросила клич по деревне, и сердобольные бабы натаскали чего не жалко. Товарищи по отряду кой-чего набрали и с «папашей» прислали. Но лучше бы уж деньгами дали! Зачем младенцу валенки, которые и Ханёну велики? Даже Нарий, который, по мнению Лирки, был больше всех приспособлен к быту, передал корзину лент для волос. В будущем-то, может, и пригодится, но сейчас весь этот бесполезный хлам с собой в Жаанидый тащить? Там дороги не на один месяц, даже если постоянно на драконе лететь.

— Не ворчи, — осадила её бабушка. — Запеленаешь и лентой обвяжешь. На высоте-то ветер треплет, а так надёжнее. Чтоб не распустилось. Хорошо хоть что-то таскает, а то иной сбагрит на чужие плечи и носа не кажет, — добавила старая оборотница, имея в виду Ёриха, который и был основным источником подношений.

Лирке было немного стыдно перед Ёрихом, который принял на себя все укоры, хотя на самом деле ребёнка принесла она. Сам мужчина на все сплетни только лукаво щурился и ещё сам подбрёхивал, перебирая вслух баб, с кем дело имел и давно не видел. Все знали его как того ещё вруна, но здесь верили охотно. И не самым плохим отцом — по местным-то меркам — считали.

Имени он только «дочери» не дал. И Лирка никак не могла подобрать что-то подходящее для маленькой лисички. Вспоминала её бедную мать, перебирала в памяти немногочисленные хоёторские имена, которыми всё равно не могла назвать девочку, и терзалась с каждым днём всё сильнее. Бабушка Ехи легко прозвала малышку Золотинкой, и с её подачи так все и звали маленькую.

«Лилеей назови, как подружку, которая тебя письмами заваливает, — посоветовал дух. — У неё вон что-то на лице, похожее на цветок».

Упоминания о письмах пришлось очень вовремя. В суматохе Лирка про них и не вспомнила, а так наведалась к хаварию и попросила все письма пересылать в Жаанидый в храм бога Ваирака. Туда она точно заглянет.

Ну и с подачи Эдара написала Майяри. Предупредила, что возвращается.

— Сама не напишешь, напишу я, — пригрозил друг. — Сколько можно уже таиться? Не чужие же.

Под сенью деревьев было прохладно, по-весеннему остро пахло свежей листвой, влажной землёй и отсыревшим камнем. Сразу за поваленным деревом открывался восхитительный вид на высоченную стену, сплошь состоящую из арок. Глядя на неё, Лирка вспоминала муравейник.

«За городом раньше была запруда, — рассказывал Иррес. — Когда враг одолевал, жители поднимались на стены и выпускали реку на улицы. Она всё сметала, но почти ничего не разрушала. Водопадом низвергалась сквозь арки, смывала врага. Запереть её назад было сложно. Река шла через город дня три, пока течение не ослабевало. И после её вновь запирали усилиями всех шаманов и жрецов. Арван-Ё был одним из самых сильных городов… Нет, он был самым сильным городом в Хоёторе!»

Голос духа звенел ревнивой гордостью.

Но потом всё же неохотно добавлял: «Самым сильным городом в южном Хоёторе».

Пройдя под полуразрушенным сводом арки, Лирка вышла на освещённый солнцем мощёный дворик. По его центру стоял странный камень, очень похожий на скульптуру, очертания которой сильно сгладили время, ветер и вода. Почти половину брусчатки затягивал ковёр травы-мокреца. Женщина ненадолго замерла, припоминая, куда двигаться дальше. Глаза скользнули по тёмной нише, которую Лирка в самое первое посещение приняла за проход и упёрлась в стену. Далее взор остановился на арочном проходе, за которым открывался соблазнительно прохладный полумрак, и наконец добрался до ступенек.

Лестницы расползались по Арванскому городищу паутиной. Лирка в своей жизни видела не так много поселений и городов, и самым впечатляющим из них был Жаанидый. Но даже там она не встречала ничего подобного. Единственное сравнение, которое приходило на ум, — это виденный в школе макет в зале Исторического наследия. Этажерка с тремя полками, на каждой из которых красовались дома разных эпох. Арван-Ё походил на выставочную витрину с огромным числом полок, которые тянулись и тянулись к небу. И на этих полках как музейные образцы располагались жилые дома, мастерские,