Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Придётся разбить ваше дружное семейство.

Хабдир тяжело вздохнул, но не удивился.

— А то я не понимаю. Лирку надо из заставы увозить.

— Вам всем нужно уезжать.

Тут хаварию удалось удивить рыжего медведя.

— Что смотришь? Про печать вы все знаете. Сам говорил, что Лирка не уверена, видели ли шаманы, как она печать нашла. Но наверняка заподозрят её. Если лазутчиков отправят, то первым делом прошерстят тех, кто был для неё ближе всего. Вас. А вы знаете!

— Так мы ж не единственные, с кем она…

— Эдар здесь не задержится, — хаварий досадливо поморщился. — Парень тут только из-за Лирки. Уедет она, уедет и он. А он знает?

— Нет-нет! Лирка не дура так друга подставлять!

— Короче, всех вас нужно отсюда выметать, — Гед решительно рубанул ладонью по столу. — Не сразу, конечно, а то подозрительно больно. По частям. Скажем, что распоряжение поступило, отправить наиболее опытных соглядатаев на соседние заставы, чтобы опытом поделиться. А про Лирку скажем, что я велел ей возвращаться в школу и доучиваться. Главный маг заставе позарез нужен, а образование ей авторитет среди мужиков прибавит.

— Ядом изойдут, змеюки, — предрёк Хабдир, но перечить не стал. Всё же хаварий давно то ли шутил, то ли всерьёз говорил, что Лирке бы ещё чуток опыта да годков побольше и он бы её над заставными магами поставил.

— Отправим с ней кого-нибудь из отряда. Ну… Нария, например. У него-то точно дела в столице будут.

— В столицу? Доберутся же до неё…

— Хабдир, вот вроде ты мужик умный, а иногда… — Гед постучал костяшками по столу. — Она там училась. Про документы понимаешь?

— Ну?

— У неё там все… — хаварий нахмурился, пытаясь припомнить нужное слово. — Заметки о том, как училась. Без них ей с самого начала учиться придётся. А так заберёт и может мотать из столицы. Тем более с родичами мужа она вряд ли захочет там общаться. В Санарѝш поедет. Там у её дружка Эдара родичи. Медвежья семья одинокую медведицу с медвежонком без присмотра не оставит. Если что, и перепрячут.

— Да резон им како…

— Хабдир, поговори-ка ты с Эдаром, — Гед проникновенно посмотрел на вилария. — Лирка у вас молчунья, если и прижмёшь — особо ничего не скажет.

— А что такое? — подозрительно прищурился Хабдир.

— Она-то, может, и безродная, — уклончиво начал хаварий, — а друзья её — нет.

Перегнувшись через стол, Гед хриплым шёпотом добавил:

— Вотые ею интересуются. Каждый месяц письма шлют. И знаешь кто? Жена главного жаанидыйского сыскаря Ранха̀ша Во̀того. Я так понял, что учились они вместе. А ещё Руаха̀ш Вотый. Знаешь, кто это?

Хабдир отрицательно мотнул головой.

— Потряси Эдара, — хаварий даже разочаровался. — Руахаш Вотый — это главный жрец Ваира̀ка в Жаанидые.

Виларий почувствовал себя немного растерянным. Вотые — огромная сила в Салее. Могущественные, влиятельные, богатые. И они интересуются их Лиркой⁈

— Ещё и старый консер раз в полгода письмецо присылает, будто я ему давний знакомый, а я в жизни встреч с ним не имел. Спрашивает, как семья, как жена, и наказывает: «Ты присматривай там за нашей Лиркой. Внучка у меня больно сердцем за неё болеет».

У Хабдира аж кровь от лица отхлынула.

— Старый консер… консер Шѐрех? — опасливо уточнил он и беззвучно застонал, когда хаварий кивнул.

— Ты знаешь, не в моих правилах наводить справки о служивых, — продолжил Гед. — И так знаю, что половина — тати первосортные!

Хабдир потупился, и хаварий невольно смутился.

— Но после первого письма консера уж не удержался. Написал знакомцу в Жаанидый. Тот поспрашивал, но про Лирку нашу почти не говорят. Только и нашёл, что она во время мятежа одиннадцать лет назад кого-то важного спасла. Ходят слухи, что чуть ли не члена правящей семьи…

— Да враки! — поморщился виларий.

— Консер Шерех тоже просто так интересоваться не будет, — с намёком протянул Гед. — Может, кстати, ваш Ёрих не так уж сильно приврал о её муже…

— Ну это точно выдумки!

— Тебе-то откуда знать? — насмешливо хмыкнул хаварий. — Она сколько лет у тебя в отряде, а ты о её прежних знакомых только от меня и узнал. Ваша Лирка, если хочешь знать, писем в месяц получает больше, чем весь ваш отряд в год!

— Да у нас и читать-то не все умеют!

— Ага, — хаварий с таким неодобрением посмотрел на него, будто это был личный просчёт Хабдира, — крестами подписываются. Пусть хоть имена научатся свои выводить, второй век мужикам пошёл! Исешка и Леший… Не так уж и длинно!

— Я попрошу Нария, он научит.

— Нария с Лиркой отправь. Её теперь главное до Жаанидыя довезти, а там она будет под присмотром куратора Арванского вопроса и своих влиятельных друзей.

— Не, — Хабдир нахмурился, — Нария не отправлю. Видный больно. Им бы без большого внимания проехать. Мхяна и Онта отправлю. Мхян ловкий, хитрый и в бой лишний раз не полезет. А Онт оборотень мудрый. Сам не встрянет и им не даст. Сойдут за семейство. Онт — дедушка. Лирка — жена его сына, а Мхян и Ханён — внуки. Скажет, что сыновья на приграничье погибли, вот он невестку и внучат к себе в столицу перевозит. А вот Нария и Ёриха можно на соседние заставы для опыту отправить. Они хоть и не всегда ладят, но работают вместе хоро…

— Не поедут они ни на какую заставу, — Гед тяжело посмотрел на Хабдира. — Уезжать вам из приграничья нужно. Про опыт… это для отвода глаз местным, чтоб лазутчикам было что сказать. Кружным путём до Жаанидыя поедете. Бей оставшихся на три части, и я вас раскидаю. В столице уже соберётесь по разным ведомствам: кого-то на ближайшую заставу, кого-то в стражу… Письма для ведающего Арванским вопросом я вам справлю…

— Не поеду я, — мрачно оборвал хавария Хабдир. — Сам знаешь, нет мне дороги…

— Поедешь, — сквозь зубы процедил Гед. — Надо будет, в цепях отправлю.

Виларий сурово поджал губы и отвёл взгляд.

— Вам ещё имя себе выбивать, — Гед повёл широкими плечами. — За печать-то должны дать.

Шёл третий час ночи, когда в дверь Лиркиного домика постучали. Женщина не спала. Она как раз встала, чтобы в очередной раз покормить малышку, и настороженно замерла. На пол неслышно ступил подселенец. Он торопливо скользнул в сени и почти сразу вернулся и нырнул обратно в тело.

«Начальники твои пришли».

Лирка расслабилась. Виларий предупреждал, что они скорее всего придут под покровом ночи, чтобы не привлекать внимание любопытных и зубоскалов. Одеваться она не стала. Как была