Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Мужчины торопливо просочились внутрь, могучими телами вжав хозяйку дома в стену.

— Не спишь? — удивился хаварий, обнаружив, что в большой комнате под потолком поплавками болтается парочка светляков.

— Да какой тут… — нахмурилась Лирка и, почёсывая одну ногу о другую, прошла в комнату.

— Ну, хвались, — мрачно пошутил начальник заставы, и женщина просто протянула к нему правую руку и подёрнула рукав до самого плеча.

Печать висела выше локтя, обмотавшись верёвочкой вокруг руки. Хаварий осторожно ткнул в неё толстым пальцем, а потом уже смелее ухватился и потянул на себя. Амулет сердито мигнул и хлестнул оборотня кончиком верёвочки по запястью. Брови мужчины изумлённо поползли вверх.

— С характером цацка… Так где нашла?

— В саженях сорока от реки Рони-Ѝ. В ручье с жёлтыми водами. На карте его нет. Там поляна с костровиками… была, если шаманы всё не перепахали.

— М-да, — хаварий уселся на скамью, а виларий сунул нос в печку. Но его потеснила Лирка, вытащила кринку подогретого молока.

— Я к отряду возвращалась, когда почуяла, что рядом кто-то ходит. Засела в костровиках, но волос подпалила и шаман меня вынюхал.

— Дура, — беззлобно припечатал хаварий, с интересом наблюдая, как виларий вытягивает из печи чугунок с картошечкой.

Лирка на самоуправство внимание не обращала. Привыкла, что товарищи по отряду подъедают все припасы в доме. Но они же эти припасы и пополняли.

— Пока он меня мял, на нас вышел другой шаман. Ли-риан.

Пугающего Ли-риана на заставе знали почти все соглядатаи. Им пугали новобранцев.

— Они сцепились, а меня в ручей и отшвырнуло.

— Там тебя и настигла судьба, — хаварий выудил толстыми пальцами картофелину и целиком засунул в рот. — Сёмные на тепя хвостами метут, Лика, — прожевав, оборотень добавил: — Поедешь теперь в Жаанидый.

Ничуть не удивлённая женщина досадливо поджала губы, но продолжила молча расправлять перчатку. Странную такую перчатку. Все пальцы, кроме указательного, были крепко перевязаны у основания, а указательный перетянут бантом на серёдке.

— Посидишь там под боком у своих дружков, — продолжил хаварий. — А я знаю, что они у тебя есть. Передашь письмо главному по Арванскому вопросу, сама покажешься, печатью похвалишься. Заслуг не умаляй, они в зачёт всему отряду пойдут, а вам имя нужно. Так что без скромности, поняла?

— Мне не очень хочется в Жаанидый, — призналась Лирка.

— А тут не о хотении речь идёт, — Гед строго на неё посмотрел. — Мужниной родни боишься? Тебе ли с твоими заслугами, умениями и знакомствами бояться, а? Да Вотые…

— Я не имеют отношения к Вотым, — Лирка зыркнула на оборотня чёрными глазами.

— Да, конечно! — насмешливо пробасил хаварий. — То-то о тебе два раза в год старый консер справляется!

Лирка едва не выронила черпак, который сунула в кринку, и изумлённо уставилась на начальника заставы.

— Это… это из-за Майяри, — наконец нашлась она. — Мы учились вместе и…

— Хорошо, видать, учились, — в голосе Хабдира проскользнула обида. Ещё бы! Хаварий знал, а он — чуть ли не отец родной — нет!

— А с главным жрецом Ваирака вы, наверное, сошлись на любви к молитвам, — насмешливо протянул хаварий.

— Он был покровителем моего мужа, — сухо отозвалась Лирка, и начальник заставы смущённо крякнул.

— Короче, не прибедняйся. Защитники в Жаанидые у тебя есть, — продолжил Гед. — Я тут всем скажу, что ты уехала постигать науку, чтобы в будущем стать здесь самым главным магом. А ты там отчитаешься и, если вопросов к тебе более не будет, можешь ехать куда хочешь. Слышал, о Санарише думала?

Лирка поморщилась.

— Давно б за Эдара замуж вышла.

— У нас не так всё.

— А сделала бы так! В этом вопросе у баб воли больше, — наставительно протянул хаварий.

«Сыпани ему травки слабительной!» — мстительно попросил Иррес.

— С тобой поедут Онт и Мхян. Онт уже стар, пора ему на покой. А Мхян молод, у него всё впереди и шанс выбиться в лучшую жизнь. Так что никого не удивит, что они уехать решили. Сразу не поедете, а то заподозрят, что бежите. Через неделю как раз посыльный дракон прибудет, вот с ним и полетите. Быстрее доберётесь. Ты чего делаешь?

Хаварий с недоумением смотрел, как Лирка заливает в кожаную перчатку молоко. Хабдир тоже старательно хмурил брови. Даже почти искренне, потому что действия женщины не были ему понятны.

— Кормить нужно, — коротко отозвалась Лирка и, оставив перчатку на столе, ушла в спальню.

Вернулась она с сереньким кульком в руках. В ворохе льняных пелёнок и шерстяных одеял было видно только помятое личико с закрытыми глазками.

— Это что?.. — начальник заставы аж приподнялся на месте.

Лирка непонимающе вскинула брови и, усевшись, сунула указательный пальчик печатки в рот малышки. Дёрнула бантик, и девочка зачмокала молочком.

— Ребёнок это. Не слышали ещё? — женщина вопросительно посмотрела на мужчин. — Ёрих вечером принёс.

— А он где взял? — «изумился» Хабдир.

— У себя на пороге нашёл. Говорит, подбросили. Но клянётся, что не его.

Мужчины торопливо подошли и нависли над Лиркой, всматриваясь в личико малышки.

— Вот кобель! — недовольно выдохнул Гед. — Да ты на него глянь, аж прям с него мордахой! Не его…

Лирка с сомнением всмотрелась в покрытое красными пятнами лицо. Лично она не угадывала ни одной схожей черты. Да и очертания-то ещё были помятыми, и сам внешний облик ребёнка менялся с каждым часом. Неизменным оставалось только красное родимое пятно над левой бровью, которое, приложив долю фантазии, можно было принять за ромашку с тремя лепестками. Ну или просто за кляксу.

— А мамаша-то, — продолжал хаварий. — Додумалась, подбросить дитятко на порог беспутному мужику! До храма бы уж донесла!

— Не такой уж и беспутный, — обиделся Хабдир. — В канаву же не скинул.

— Ага! Зачем канава, если Лирка есть? Чего делать-то с ней?

— А что можно сделать? — Лирка зыркнула на хавария, и тот невольно сглотнул под тяжёлым, упреждающим взглядом. Медведь внутри заворчал и поспешил отступить перед самкой с детёнышами.

— Ну… я имею в виду… На драконе её такую мелкую как везти? — вывернулся Гед.

— Горячильными камнями обложит, — отмахнулся Хабдир, а вот Лирка обеспокоенно нахмурилась. — Зато теперь её отъезд правдивее смотрится. С малым ребёнком она службу нести всё равно не сможет. Вот и скажем, что едет доучиваться, пока дитяти подрастает.

— И то верно!

Ребёнок вдруг капризно сморщился, выплюнул обслюнявленный пальчик и начал как будто выворачиваться из пелёнок. Лирка замерла, надеясь, что девочка заплачет. Её пугало, что ребёнок ещё ни разу не плакал. Но малышка с хрустом потянулась… и начала меняться. Головка вытянулась, покрылась серо-бурой шерсткой, глазки закрылись и слиплись, ушки