Ее душа - Харли Лару

16. Рэй

Существо, шагнувшее в двери часовни, словно явилось из моих кошмаров. Я думала, что чудовище с собачьим черепом в лесу было лишь инсталляцией, но, увидев, как оно движется, припадая к земле, и булькает, а с длинного черного языка капает густая слюна, поняла, что моя вера в реальность окончательно рухнула.

Таких тварей не может существовать на белом свете.

Не должно.

Но оно было. Рычало, хаотично вращая белесыми глазами с красными прожилками. Ввалилось в часовню, переступая тонкими оленьими ногами и жадно щелкая костяными челюстями с треском, больше похожим на урчание злого кота.

– Леон, – хрипло, срывающимся шепотом выдавила я, судорожно вцепившись в его толстовку. – Леон… сделай что-нибудь…

– Да? – Он метнул в меня язвительный взгляд. – О, Леон, спаси меня ради всего святого? А где же твое «Сгинь, проклятый демон»? Где крест, которым ты пыталась проломить мне голову?

Услышав его голос, тварь зарычала и качнулась из стороны в сторону, примеряясь к удару. Пахнуло смрадом, и меня чуть не вырвало. В тусклом свете часовни чудовище предстало во всей своей жути: серая гниющая кожа, изъеденные дырами кости, кривые черные зубы.

– Что это? – простонала я, не обращая внимания на сарказм. – Что за адское отродье?

Леон щелкнул костяшками пальцев и расправил плечи.

– Эльд. Древнее существо, порожденное кровью и страданиями темных мест. – Он искоса глянул на меня. – Они появляются там, где люди без спросу берут магические предметы.

Я не успела ответить или разозлиться – сейчас не время спорить о гримуаре. Тварь запрокинула голову и завыла – не как собака, а как человек, извергая в душераздирающем вопле годы боли и ярости. Затем она прыгнула, и, пока мой мозг пытался осмыслить увиденное, Леон с силой, на лету, сшиб жуткого монстра и они, разбивая скамьи в щепки, покатились по полу.

Я отскочила, чтобы скамья не ударила меня в живот, и прижалась к стене, не в силах разобрать, кто побеждает в этом вихре. Они двигались нечеловечески быстро. Я судорожно моргала, пытаясь сфокусировать взгляд, но не поспевала за их движениями.

Мне доводилось видеть собачьи драки – рычание, визги и стоны потом долго преследовали меня в кошмарах. Но сейчас было намного страшнее. Звуки – нечеловеческие, жуткие – эхом разносились по каменным сводам часовни. Трещала разрываемая плоть, звенел утробный вой хищника, терзающего добычу.

Внезапно Леон поднялся, сжимая в руках череп, и раздавил его будто скорлупку.

– О господи… боже мой…

Я застыла с разинутым ртом. Тонконогая гниющая тварь осталась валяться среди разбитых скамей. Каменный пол покрывали глубокие борозды. Смрад тухлятины стал невыносимым. А Леон…

Леон больше не выглядел человеком.

Толстовка была разорвана, обнажая торс. Пестрые татуировки не скрывали длинных глубоких шрамов, испещрявших кожу. Вены на руках расползлись черными дорожками от когтистых пальцев. Он запрокинул голову, тяжело дыша. Зубы заметно удлинились и заострились. Леон провел окровавленной рукой по волосам, оставляя багровые следы на светлых прядях. Затем повернулся ко мне. Его глаза сияли золотым огнем как солнце.

– Итак. – Он глубоко вздохнул. – На чем мы остановились?

– Какого черта… – Я схватилась за голову, осторожно обходя перевернутые скамьи. Пол усеивали кровавые ошметки. Тело твари растворялось, превращаясь в липкую черную жижу, кишащую живыми червями. Я зажала рот ладонью, подавляя подступившую тошноту.

– За тобой явятся и другие, Рэй, – сказал Леон, стягивая остатки изодранной толстовки.

Он подошел к купели со святой водой у алтаря и опустил в нее руки, смывая кровь. Вода окрасилась розовым.

– Я же говорил тебе: не лезь куда не просят, потом аукнется. Эта тварь – еще цветочки по сравнению с тем, что может прийти вслед за нею.

Он плеснул водой в лицо, и по груди потекли капли.

Весь в крови чудовища, с когтями и клыками, он казался одновременно самым притягательным и самым жутким существом на свете.

Ошеломленная, не в силах поверить в происходящее, я развернулась и медленно вышла через распахнутые двери часовни. На кладбище царили мир и покой: крики и вопли стихли, остался лишь стрекот сверчков. Ночной воздух был прохладным, свежим и чистым; запах смерти растворялся вместе с телом твари.

Это не может быть правдой. Я сплю… точнее, вижу кошмар. Думала, что мне придется разбираться с одним лишь демоном, но реальность оказалась намного страшнее.

– Мы не закончили, Рэйлин.

Я резко обернулась. Леон стоял у подножия ступеней, с влажными волосами и бурыми пятнами на джинсах. И тут я вспомнила, что перед тем, как чудовище вломилось в церковь, я была в шаге от того, чтобы позволить себе немыслимое.

Еще чуть-чуть – и я сдалась бы. Взмолилась бы, чтобы он запустил свой жуткий раздвоенный язык мне в рот. Но теперь после увиденного я должна была испытывать лишь отвращение и страх. Должна была бежать отсюда без оглядки.

А вместо этого хочу, чтобы он обхватил меня за горло окровавленными пальцами. Чтобы он овладел мной хотя бы с частицей той силы, с которой разорвал эту тварь на куски. Передо мной стояло самое опасное создание на свете, а я мечтала, чтобы он сорвал с меня одежду прямо здесь, на кладбище.

– Спасибо, – процедила я сквозь зубы. – Наверное, если бы не ты… то меня…

– Тебя бы разорвали на части, но не до смерти; утащили бы в глубь леса и уже там медленно сожрали заживо. – Он усмехнулся. – Одного «спасибо» мне мало. Отдай гримуар.

Я попятилась, упершись задницей в холодный камень надгробия. Леон надвигался, каждым шагом выдавая нетерпение. Наконец он встал прямо передо мной. Его грудь тяжело вздымалась – и это завораживало. Он выглядел худощавым, но мышцы заметно бугрились. Хотелось провести пальцами по татуировкам – изображениям святых, ангелов и рычащих волков, скрывающим шрамы.

– Зачем тебе гримуар? – спросила я, пытаясь затянуть разговор.

– В нем мое имя, мой знак, – ответил он. – Последний его след на земле. Тот, кто владеет книгой, может меня вызвать. Как только я заполучу ее, то уничтожу. – Глаза у него вспыхнули. – И больше никогда не вернусь в этот проклятый городишко.

– Если я отдам гримуар, – медленно произнесла я, – те жуткие твари исчезнут? Перестанут за мной гоняться?

Леон поморщился и пожал плечами.

– Может быть.

– Может быть? И что, черт возьми, мне делать?!

– Попробуй предложить мне свою душу, – сказал он с дерзкой усмешкой, но голос был резким, словно слова давались ему с трудом. – Предложи душу в обмен на