Ее душа - Харли Лару

Я ошарашенно уставилась на него и замотала головой.

– Нет. Ни за что.

Он пожал плечами.

– Ну, тогда удачи. А теперь… – Он наклонился ко мне, и проклятые соблазнительные губы расплылись в вызывающей ухмылке. – Как долго ты собираешься закрывать глаза на очевидное?

Я нахмурилась, инстинктивно сжимая ноги.

– О чем ты?

Его усмешка стала шире.

– Ты же течешь, стоит меня увидеть.

Щеки вспыхнули, по телу разлился жар. Я отвернулась, смущенно прикусив язык. Отнекиваться бесполезно.

– Да пошел ты! – огрызнулась я.

– Если в постель, то я согласен.

– Почему бы тебе просто не сделать это? – выпалила я, раздраженно всплеснув руками. – Ты постоянно угрожаешь мне, дразнишь… нависаешь. – Я свирепо уставилась на него, сжимая кулаки.

Леон издевательски рассмеялся.

– Сделать что? – переспросил он, снова хохотнув. – Нагнуть тебя и растерзать прямо здесь? Чтобы тебе не пришлось просить? Нет-нет-нет. – Он сцепил руки за спиной. – Это было бы слишком просто. Я хочу, чтобы ты покорчилась, поумоляла… Если уж тебе суждено быть проклятой – то по твоей собственной воле.

Напряжение во мне достигло предела. Между ног запульсировало, трусики промокли. Вид обнаженного, измазанного кровью торса, только что явившего свою истинную адскую сущность, вызывал неимоверное возбуждение.

– Пожалуйста, просто…

– Ах, значит, «пожалуйста», – протянул он, посмеиваясь. – Что «пожалуйста»? Ну же, открой рот и скажи. Не стесняйся.

Я сжала зубы, из горла вырвался слабый всхлип. Он прав – я и в самом деле проклята.

– А может, сперва включить камеру? – продолжал Леон. – Шок-контент, все просмотры будут твоими. «Трахнулась с демоном на кладбище»? – Он хмыкнул. – Я бы такое точно посмотрел.

– Какой же ты придурок, – прошептала я.

– С кем поведешься…

– Черт, – выдохнула я, цепляясь за надгробие за спиной, словно оно могло удержать меня в реальности. Такого лютого, невыносимого возбуждения я не испытывала со дня своего восемнадцатилетия.

Срываясь на шепот, будто покойники могли услышать меня и ужаснуться, я пробормотала:

– Трахни меня. Пожалуйста.

Покачав головой, Леон подался ближе, приложив ладонь к уху.

– Не слышу. Говори громче. Что с тобой сделать?

– Леон, чтоб тебя…

– Я только что разорвал живую тварь на куски, куколка. Поэтому, будучи в крайне садистском настроении, могу хоть всю ночь смотреть, как ты мнешься и мямлишь. Скажи прямо, чего ты хочешь, и я перегну тебя через надгробие и вылижу так, что ты полкладбища затопишь. А потом трахну так, что ты собственное имя забудешь. Ну что?

Я сглотнула. Никогда не была особенно верующей, но пальцы чесались осенить себя крестным знаменем:

– Нагни меня и… вылижи… а потом трахни, пожалуйста.

17. Рэй

Леон вцепился в мою кофту и рванул – пуговицы полетели в траву. Царапая когтями кожу, он схватил меня и просунул в рот раздвоенный язык. На вкус он оказался сладким, как яд. По спине заплясали мурашки, и я застонала, теряя голову. Мой стон раззадорил его: Леон рыкнул еще яростнее и схватил меня когтистой рукой за горло. Я слабо пискнула.

Он ухмыльнулся, обнажив в волчьем оскале острые зубы.

– Ох, маленькая смертная… Такая сладкая и хрупкая…

Горло сдавило сильнее, и голова закружилась, накрытая волной эйфории. Когти впивались в кожу сладостно-острой болью, от которой мурашки бегали по телу, заставляя трепетать от желания. Леон слегка прикусил мою припухшую нижнюю губу, хмыкнул и прошептал прямо в рот:

– Если нужен воздух, только попроси.

– Пожалуйста…

Он отпустил меня, но лишь затем, чтобы поднять и усадить на надгробие. Бедрами раздвинул ноги. Холод камня пробирался сквозь юбку. Леон дохнул на впадинку между ключицами, провел по ней языком, добрался до шеи и укусил. Запустив руку мне в волосы, он оттянул голову назад и укусил снова: опасно близко к яремной вене, выступившей под кожей. Кажется, демон собирался оставить метки по всему телу.

Я поддалась своей страсти – хотела его так сильно, что сама этого боялась. Ногтями впилась ему в спину, царапая лопатки. Леон хрипло порыкивал от удовольствия. Отпустив мои волосы, он встал на колени и жадно схватил меня за бедра.

При виде золотых глаз, горевших огнем между моих разведенных ног, я затаила дыхание. Леон прикусил ткань легинсов и рванул ее зубами, проделывая дыру. Снова уставился на меня, и по телу побежали мурашки, предупреждая об опасности.

– Как же мешает эта одежда, – прорычал он и когтями разодрал одну штанину до щиколотки, затем другую, остервенело терзая ткань. Я вцепилась в надгробие, чтобы не упасть – ноги дрожали. Когда от легинсов остались лишь лохмотья, Леон опустил голову и провел раздвоенным языком вдоль бедра, заставляя меня вздрогнуть.

– Какая ты чувствительная, – тихо произнес он, слегка прикусив кожу. – Черт, мне нравится, как ты дрожишь…

Его руки скользнули под юбку, нащупав сквозь остатки легинсов кружевные трусики. Они пали следующей жертвой: Леон разорвал их и отбросил в сторону, но перед этим поднес к носу и глубоко вдохнул. Зрачки у него расширились, взгляд стал диким. Острые когти царапнули нежную кожу, выступила кровь. Он слизал каждую каплю и усмехнулся, когда от неожиданности я невольно приоткрыла рот.

– Думаешь, я оставлю хоть что-то? – Голос у него звучал так низко и мрачно, что по спине будто проползла змея, свиваясь узлом на затылке. – Я тебя живьем сожру, Рэйлин.

Когти впились глубже, вырывая из меня крик. Леон уставился на тонкую алую струйку, стекавшую по бедру, и тут же поймал ее языком.

Я затряслась. Нечеловечески яркие золотые глаза неотрывно смотрели на меня.

– Мне мало твоей крови, Рэйлин. – Он навис надо мной. – Кровь, слезы, пот – все это будет моим. Отбрось все свои запреты. Они тебе больше не нужны.

Длинный раздвоенный язык показался наружу. Я видела людей, которые нарочно с собой такое проделывали, но у Леона язык оказался поразительно длинным и поистине чудовищным.

Он вызывал во мне помесь возбуждения и страха, и когда я попыталась заговорить, из горла вырвался лишь судорожный вздох.

– Хочу его почувствовать, – прошептала я. – Пожалуйста…

Леон встал, легко сдернув меня с надгробия. Мир качнулся: меня развернули спиной, заставив свесить голову. Очки улетели в траву, перед глазами все расплылось, и я зажмурилась – голова кружилась слишком сильно.

Моя промежность оказалась прямо перед его лицом. Юбка в этой позе ничего не скрывала. Я шумно выдохнула, захлебываясь смущением, похотью и полным замешательством. Язык Леона скользнул по мне, исследуя складки, собирая возбуждение и – о черт! – описывая круги вокруг клитора. Я дернулась, не в силах сдержать дрожь, но Леон сжал меня крепче. Его когти впились в бока, и боль лишь