Ее душа - Харли Лару

Из-за неудобного положения голова налилась тяжестью, но это лишь обостряло нарастающее наслаждение. Оно становилось таким сильным, что его невозможно было терпеть. Я стонала с каждым безжалостным касанием языка, все теснее сжимая шею Леона ногами.

– Какая ты вкусная, – пробормотал он, и в его голосе прозвучал столь откровенный голод, что мне, несмотря на все удовольствие, захотелось бежать. Я дернулась, тщетно пытаясь вывернуться. Леон, усмехнувшись, обхватил меня одной рукой за талию, а вторую просунул между ног, массируя пальцами.

– Не сбежишь, куколка. Стоп-слово ты помнишь.

И он продолжил. Вскоре я потеряла всякую возможность двигаться. Пальцы кружили по клитору, язык – неестественно толстый и длинный – толкался внутрь. Я ахнула, извиваясь, – Леон ласкал меня, вызывая ощущения, о которых я не смела и мечтать.

– Леон… Леон, пожалуйста… прошу…

Я захлебывалась словами, и он ускорил движения. Вытащил язык, но тут же толкнул его глубже прежнего. Все тело напряглось и задрожало.

– Я заставлю тебя кончить, Рэй, – прорычал он. – Но ты должна хорошенько попросить.

Оргазм был неминуем, он приближался с бешеной скоростью. Я зажала рот руками, заглушая рвущееся из груди «пожалуйста, прошу, пожалуйста». Под натиском безжалостного языка удовольствие превращалось в пытку.

Клитор запульсировал, язык вошел так глубоко, что я почувствовала, как сжимаюсь вокруг него. Пальцы в ботинках свело, в горле захлебнулся крик. Все, что я могла, – это дышать через силу и каким-то чудом удерживать душу в теле.

– Какая хорошая девочка.

Леон отпустил меня, и я с помутневшим глазами рухнула на траву. Сквозь туман увидела, как он что-то поднимает с земли. Наклонившись, Леон надел мне на нос очки, затем вытер с подбородка влагу и облизал пальцы.

Он встал надо мной, расстегнул джинсы и дернул молнию. Спустил черные трусы и… Черт возьми, если у меня оставались какие-то сомнения в его нечеловеческой природе, то вид налитого кровью члена их развеял. За толстой головкой виднелись два дополнительных гребня, а к основанию он утолщался до немыслимых размеров. Леон плюнул в ладонь, погладил себя по всей длине и оскалил зубы в мрачной ухмылке.

– Попробуй сбежать.

Я любила сопротивляться. Леон безошибочно узнавал все мои самые потаенные, самые темные желания. Стараясь преодолеть в теле тягучую истому, я поползла прочь, будто и правда могла сбежать. Но не успела миновать и десятка сантиметров, как меня поймали.

– Жалкая попытка, – прорычал он, прикусив мне мочку уха и прижав голову к холодной траве. Горячая ладонь обжигала щеку. Другая рука нетерпеливо приподняла мне бедра, заставляя принять нужную позу.

– Чего ты хочешь, Рэйлин? – Голос, вкрадчивый и опасный, обволакивал как змея.

Скользкий от возбуждения член прижался ко мне.

– Хочешь, чтобы я хорошенько тебя отымел, а?

– Да, – простонала я, задыхаясь от предвкушения и дрожи. – Да, пожалуйста…

Леон стал медленно протискиваться внутрь. Он навис надо мной, провел когтями по спине и начал двигаться. Когда он говорил, что сожрет меня живьем, то, наверное, имел в виду именно это. От остроты ощущений я извивалась бы, если бы меня не держали так крепко.

Лежа на траве, скованная сильными руками, я знала, что сбежать не удастся. Все тело горело от переизбытка ощущений. Обычно я не стеснялась выражать чувства вслух, но сейчас голос срывался на сдавленный скулеж. С каждым движением из горла летели звуки, больше похожие на стоны, чем на слова. Леон полностью подчинил меня, лишив последних следов человечности и превратив в дрожащую игрушку для своих утех.

– Как тебе, куколка? – Его пальцы запутались в моих волосах, когти заскребли по коже головы. – Говори же, давай. Или разучилась?

– Хорошо… черт, резко… но хорошо.

Слова давались с трудом, язык едва ворочался. Разум погружался в жаркую душную темноту, но я была счастлива утонуть в экстазе, поэтому выгнула спину и, несмотря на боль, прильнула к Леону. Никогда не испытывала ничего подобного: он был непривычно бугристый и каждый толчок превращал в острейшее потрясение.

– Вот что ждет твою душу, – с издевкой рассмеялся он. – Всего-то заключить договор – и ты станешь моей. Подчиню своей воле, подарю мучительное наслаждение. Оставлю на тебе свои метки.

Он прижал меня так сильно, что очередной стон сорвался в истошный всхлип – удовольствие стало острее.

– Если не готова сейчас отдать душу, не страшно. Все равно сдашься, куколка. Ты уже моя.

Он входил в меня протяжными, размеренными толчками. Хотелось одного – наполниться им до предела.

– Леон… пожалуйста… – Я никак не могла закончить фразу. Было слишком хорошо.

Он потянул меня вверх, заставив встать на четвереньки, обхватил лицо ладонью и сжал щеки.

– Что? – прорычал он. – Говори громче, Рэй, не слышу.

– Кончи… в меня.

Его хватка стала сильнее, вынуждая открыть рот. Два пальца проникли внутрь, острые когти прошлись по языку. От давления потекла слюна. Мне оставалось лишь стонать, встречая торопливые, все более ускоряющиеся толчки. Спустя мгновение я почувствовала его пульсацию.

– Скажи еще раз, – хрипло велел Леон, нагибаясь к моей спине. Его слова эхом отдавались в голове. – Попроси меня. Скажи, чего хочешь.

Пальцы во рту мешали говорить, но я попыталась. В тот момент – стоя на коленях, бессвязно мыча, почти рыдая от удовольствия, – я поняла: он прав. Я сдамся. Я клялась, что не отдам ему душу, но, по сути, уже это сделала.

Я отдала себя демону, и этого не отменить.

– Пожалуйста… прошу… пожалуйста, – лепетала я.

Чем сильнее я умоляла, тем больше сжималась вокруг него. Очередной оргазм сотряс меня, не отпуская. Я взвыла от остроты ощущений, а Леон засунул пальцы глубже, чтобы я не могла сдержать крики. Кажется, я орала так громко, что перебудила всех мертвых.

Мой оргазм довел до пика и его. И без того толстый член разбух еще сильнее. Леон укусил меня за плечо, вынул пальцы изо рта, схватил за талию и вдавился глубже. Сперма, изливаясь толчками, заполнила меня до предела и струйками потекла по бедрам.

Кем я себя возомнила – Ван Хельсингом? Я же исследователь паранормального, а не охотник на зубастых тварей…

18. Леон

Когда девчонка уставилась на меня карими глазами и попросила трахнуть ее, я понял, что вляпался: глупо и бесповоротно. Она решила добровольно мне отдаться. Захотелось утащить ее в Ад прямо здесь и