Вечная вдова - Анна Морион

мужа, даже ради обретения покоя и возможности вернуться в моим детям. Мне очень жаль, моя королева. Но я надеюсь… Я молю Бога, чтобы Он сжалился надо мной, – тихо, но твердо ответила Бригида. Ей было невероятно жаль эту бледную, хрупкую женщину, сидящую перед ней, жаль этого красивого рыжеволосого ребенка, но она знала, что никогда не поддаться искушению и не станет любовницей Генриха. Пусть даже на одну ночь… Никогда.

Анна открыла глаза и вперила в свою фрейлину пронзительный взгляд.

- Вы поступаете очень глупо. Но я понимаю и принимаю ваше решение. Вы, Бригида, такая же верная супруга и мать, как и я, – вдруг улыбнулась королева. – Альенора сказала, что вы много молитесь. Это похвально.

- Благодарю за похвалу, Ваше Величество, – склонила голову Бригида.

- Но какому Богу вы молитесь? – вдруг спросила Анна.

- Есть лишь один Бог, и я молюсь Ему, – растерянно ответила леди Тьюри.

- И какой же это Бог? Папский? Или англиканский?

Это была ловушка: Анна славилась тем, что принесла в Англию другую веру, которая вытеснила из сердца короля Папу Римского. Чтобы жениться на мисс Болейн, Генрих раздавил своим сапогом веру своих подданных, католичество, и мечом насадил ту, что была удобна ему, ту, что помогла ему достигнуть желаемого.

Несмотря ни на что, в душе, Бригида оставалась верной католичкой, и на англиканских мессах, проводившихся в Лейккасл, обращалась к Богу католиков, но усердно делала вид, будто добровольно приняла новую «правильную» веру.

Нет. Англиканство – это не вера. Лишь одна вера была истинной для Бригиды – вера католическая.

- Признаете ли вы Генриха, короля Англии, Главой Церкви? – сузила глаза Анна, словно пытаясь подловить упрямую фрейлину на чем-то незаконном. – Если вы все так же почитаете веру испанки Екатерины, то вам нет места при дворе англикан.

Бригида смотрела на королеву и не могла понять, чего та хочет добиться. Возможно, этими вопросами королева помогает ей, ищет причину, чтобы отослать эту упрямую фрейлину домой к ее детям? Должно быть, так, ведь Бригида сама попросила ее об этом. А что может быть более позорным, как непринятие новой веры и короля Англии, как главы Английской церкви?

Анна выжидающе смотрела на леди Тьюри.

- Есть лишь одна истинная вера, Ваше Величество. И это вера та, которую подарили нам Ваш супруг и Вы. Вы открыли нам глаза и дали Слово Божье всем англичанам, чтобы все мы могли слышать и понимать его, – твердо ответила Бригида.

Она солгала, ведь слишком хорошо знала о судьбах тех, кто оставался верным своей вере. Сколько монастырей и католических церквей было разрушено и сожжено. Сколько католиков, монахов и монахинь было замучено до смерти. Нет, слишком дорого обошлась бы ей правда. И не только ей, но и всем Тьюри. Бригида просила отослать ее со двора даже с позором, но правда, которую она носила в своем сердце, подписала бы ее смертный приговор.

«Прости, Господь, я согрешила…. Но это ложь во спасение. Я не могу покинуть моих детей. Прости меня… Но между Тобой и ними я выбираю их… Но я клянусь: я не лягу в постель короля. Я не предам моего супруга. Надеюсь, когда-нибудь Ты простишь мне мою ужасную ложь» – подумала леди Тьюри, смело смотря в черные глаза Леди Болейн, грешницы и искусительницы.

- Признаете ли вы меня своей королевой? – вновь задала вопрос Анна.

- Конечно, моя королева. Я признаю вас королевой Англии, а вашу дочь – наследницей престола и королевой моих детей, – вновь, даже не покрывшись краской стыда, солгала Бригида.

«Разве у меня есть выбор? Если я скажу тебе в лицо все, что думаю о тебе и твоих кознях против законной королевы Екатерины Арагонской, разве ты не прикажешь повесить меня?» – прокричала Бригида глубоко в своей душе.

- Тогда королю не за что отсылать вас со двора. Ни с позором, ни без него, – улыбнулась Анна. – Генрих будет увиваться за вами и соблазнять дорогими подарками. Он будет верить в то, что придет тот день, когда вы упадете в его объятья, и не ослабит свой натиск ни на миг… Но это ваш выбор. Служите мне верой и правдой, и я буду добра к вам и вашим детям… Но берегитесь придворных птиц: они могут увести вашего супруга далеко от вас, леди Тьюри… – Королева глубоко задумалась и прошептала: – Боюсь, как бы они не увели от меня моего Генриха… – Но затем, словно поняв, что выдает этим свою свою слабость, коротко приказала: – Ступайте, леди Тьюри.

- Спокойной ночи, Ваше Величество! – Бригида поспешно поднялась на ноги, сделала глубокий реверанс и бросилась к двери, надеясь, что королева не передумает и не заставит ее вновь лгать ей прямо в лицо.

«Так странно: она согнала с трону Екатерину, а мне вдруг стало жаль ее. Но жаль не как женщину, а как мать. Как женщина, она сама добилась этих унижений: разве, когда король увлекся ею на глазах у своей супруги, она не понимала, к чему ведет ее игра с его сердцем? Она потребовала от него трон и верности, позабыв о том, что слово «верность» ему незнакомо. Она считала, что приручит его… И ошиблась. Она требует от него уважения и любви, но была только рада тогда, когда заманивала его в свои коварные сети и поливала Екатерину грязью. Но как мать мне ее жаль: она выбрала своему чаду ужасного самолюбивого отца и этим приносит страдания и себе, и своей бедной дочери. Нет, Анна, не моей преданности, ни моей симпатии ты не дождешься. Хотя, думаю, тебе мои преданность и симпатия вовсе и не нужны» – размышляла Бригида, направляясь в свои покои. Слишком сильно она ненавидела Анну, чтобы иметь к ней хоть каплю сочувствия. И почему только Альенора боготворит эту жестокую женщину?

Но нет, нет! Она не будет наслаждаться страданиями леди Болейн! Есть Господь, и Он один имеет право и наказывать, и награждать. Анна сделала свой выбор, и ей за него отвечать перед Создателем.

«Но ведь я тоже согрешила: солгала о своей вере... И я готова ответить за это, только, прошу, Отец Небесный, пусть твоя кара не коснется моих невинных крошек» – глубоко вздохнула леди Тьюри, и, вернувшись в свою спальню, упала на колени и зашептала молитву, которая, однако, была прервана громким стуком в дверь и полным