В ожидании шторма - Эмбер Келли

Его улыбка становится шире.

— Отлично. Я заеду за тобой в шесть.

Я качаю головой.

— Работа здесь заканчивается только в семь, и мне нужно время, чтобы сходить в душ. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твоя спутница пахла навозом.

Он понимающе кивает, ничуть не смутившись.

— Тогда в восемь. Можем пожарить стейки у меня.

Я снова качаю головой.

— Лучше в ресторане. И я приеду сама.

В ответ он удивленно приподнимает бровь.

— Ты настолько мне не доверяешь, что боишься сесть ко мне в машину?

Я прищуриваюсь. Мы оба прекрасно знаем, что меньше суток назад я валялась на сиденье его пикапа, свернувшись калачиком.

Я себе не доверяю.

— Ага, — вру я, нарочно выделяя это слово.

Его улыбка меняется — в ней уже меньше лукавства и больше серьезности.

— Что ж, справедливо, пожалуй, — произносит он. — Хотя мне хотелось приготовить для тебя что-нибудь. Поразить своими кулинарными талантами.

— Все равно к тебе я не поеду.

Он усмехается.

— Ладно. Тогда место выбираешь ты.

— Бистро «Фораджд», — говорю я, вспоминая маленький ресторанчик на окраине города. Там тихо, отличная кухня и меньше шансов встретить всех местных сплетников Уайлдхейвена.

— Знаю это место, — говорит он и, господи, помоги мне, делает шаг вперед. Так близко, что я улавливаю тот самый едва заметный аромат сандала, который помню со вчерашнего вечера. Вижу золотистые искорки в его темных глазах.

— Я отлично провел время вчера, — тихо произносит он, и его голос ощущается как шепот на моей покрытой потом коже. — За всю ночь глаз не сомкнул, все думал об этом. О том поцелуе.

Я судорожно вдыхаю, к лицу приливает жар. И я не могу отвести взгляд.

Он наклоняется еще чуть ближе.

— Скажи еще, что ты об этом не думала.

Я тяжело сглатываю.

— Понятия не имею, о чем ты. Я едва помню, как ушла из бара. Вырубилась сразу же. Спала как убитая.

Он всматривается в мои глаза, пытаясь отыскать правду.

Я отвожу взгляд, пока он ее не нашел, и добавляю:

— Я постираю твою рубашку и привезу ее сегодня вечером.

Он качает головой.

— Оставь себе.

Я хлопаю глазами.

— Что?

— Мне нравится думать, что ты лежишь в своей постели в моей рубашке.

Сердце с силой бьется о ребра.

Прежде чем я успеваю сообразить хоть какой-то внятный ответ, за моей спиной скрипит сетчатая дверь, и на крыльцо выходит бабушка Эвелин со стаканом сладкого чая в руке.

— Останетесь на ужин, мистер Гэллоуэй? — кричит она.

Он переводит взгляд через мое плечо и мальчишески улыбается ей.

— Не сегодня, мэм. Как-нибудь в другой раз?

Я оборачиваюсь и вижу, как она кивает.

— Ждем вас в любое время.

— Благодарю.

Он бросает на меня последний взгляд.

— Завтра. Восемь часов. Бистро «Фораджд».

— Я буду, — шепчу я.

Он разворачивается, но потом снова оглядывается.

— У тебя там в глубине шкафа завалялось еще какое-нибудь сексуальное платье?

Я прищуриваюсь.

— Не испытывай удачу, Гэллоуэй, — кричу я ему вслед. — Это не свидание. Запомни.

Он смеется, идет к своему пикапу и привычным уверенным движением садится за руль. Мотор взрывается рыком. Кейсон машет мне рукой и уезжает, оставляя после себя облако пыли и тяжелую тишину.

Я не оборачиваюсь, пока не слышу сзади шуршание шагов. Ожидая увидеть Чарли или Шелби, я поворачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с Карлом.

Я напрягаюсь.

— Пытаешься заставить меня ревновать? — спрашивает он глухим, натянутым голосом.

Я медленно выдыхаю.

— Нет.

— Что ж, у тебя получается.

— Я же сказала, нет, Карл, — бормочу я в раздражении.

Я внимательно смотрю на него. Выглядит он паршиво: потный, уставший, глаза покраснели. Но в нем все еще остался тот шарм обиженного парня, которым он всегда пользовался как оружием.

— Гэллоуэй не в твоем вкусе, Мэтти.

— И ты у нас теперь эксперт по моему вкусу?

Он вздрагивает, но быстро берет себя в руки.

— Я просто знаю, что ему здесь не место. Он не один из нас.

— Больше нет никаких «нас», Карл. Все прошло, — отрезаю я, чувствуя, как закипает злость.

— Я не верю ему, Мэтти. Он ведет какую-то игру. У него есть скрытые мотивы. Неужели ты не видишь?

Я скрещиваю руки на груди.

— А у тебя их нет?

Он подходит ближе, и в его глазах теперь читается мольба.

— Я был идиотом, когда уехал. Теперь я это понимаю. Признаю. Но сейчас я вернулся. Я вернулся ради тебя. Ради этого ранчо. Чтобы попытаться вернуть то, что у нас было. Никаких скрытых мотивов, цель одна, и она предельно ясна.

— В том-то и дело, Карл. Это было. В прошедшем времени.

— Ты боишься, — говорит он. — Я понимаю. Я заслужил, чтобы ты устроила мне хорошую головомойку.

— Ты прав. Я боюсь. Боюсь совершить одну и ту же ошибку дважды.

Его плечи опускаются.

— Думаешь, я не знаю, что все испортил? Но если ты дашь мне второй шанс, клянусь, я все докажу. Ты увидишь, что я искренен.

Я опускаю глаза на свои сапоги.

— Пожалуйста, Мэтти. Мы можем снова быть счастливы.

— Мне нужно время, — шепчу я. — И личное пространство.

Он обреченно выдыхает.

— Я могу дать тебе это. Но я никуда не уйду. Я буду здесь, буду ждать. Сколько бы времени это ни заняло.

С этими словами он уходит, оставляя меня одну. Я стою, застряв между привычным уютом прошлого и полной неизвестностью того, что, черт возьми, ждет меня завтра вечером.

Глава 18

Цифры на экране в открытой электронной таблице выстроились в ровные ряды: столбцы с площадью, прогнозируемой прибылью и сравнительным анализом цен на землю по всей долине. Я пересчитывал все десяток раз, но перепроверяю снова. И еще раз. Потому что это не обычная сделка. Речь идет не просто о расширении бизнеса или стратегическом приобретении.

Речь идет о ранчо Уайлдхейвен Шторм.

И о Мэтти Шторм.

Я откидываюсь на спинку кресла и провожу ладонью по подбородку, ощущая жесткую щетину.

Вчера, уехав от Штормов, я отправился в Джексон-Хоул. Поужинал с мамой и переночевал в своей старой спальне. Правда, поспать толком не удалось, а утром, перед возвращением сюда, я даже не успел побриться.

Я утыкаюсь взглядом в цифры на экране. Тысяча акров, отдельный участок вдоль западной границы их владений. Отличная земля — доступная, ровная, с естественным водоемом, да еще и примыкает к Айронхорсу. Этот кусок даст нам площадь, необходимую для строительства второго загона, позволит запустить новые программы обучения и расширить конезавод. Хорошая земля. Чертовски хорошая.