Оставь свою жалость для (себя) меня - Майя Тень

Я уже поняла, что у Рона богатый опыт мириться с Элли. Но я никак не могла примерить эту ситуацию на Алекса и меня. Точнее, даже на Алекса и любую другую женщину. Представляла, как прихожу в бар, заказываю коктейль с каким-нибудь красивым названием. А потом Алекс делает мне строгое замечание, отбирает при всех наполовину выпитый коктейль, смотрит тем холодным взглядом. Мне грустно, печально, даже страшно, я ухожу. А на следующий день у общежития Алекс встречает меня с букетом роз. Бред! Откровенный бред.

— Элли, ну а если он сердится всерьез? Рон не говорит, что накажет тебя, например?

— Говорит. Только не когда сердится, а когда мы играем, типа я плохая девочка, а он босс или полицейский, и тогда он…

В общем, Элли начала говорить такие вещи, что щеки стали пунцовыми.

— А если мужчина серьезно грозится?

— Лика, если тебя интересует тема БДСМ, загугли и все, я откуда знаю?

— Меня не интересует тема БДСМ! Я, может вообще секса не хочу!

— Лик, ну прости. Это ты про него, нового знакомого? Говорят, от него она самом деле в радиусе километр властностью отдает? Так понравился, да? Я бы, честно говоря, рискнула. Не думаю, что такие мужчины валяются на дороге.

Теперь уже я взбрыкнула:

— Да я вообще не про него! Да, вот резко захотелось, чтобы меня связали и высекли. И без разницы кто! И не он совсем! Всё? Закроем тему?

Мы злобно посмотрели друг на друга и одновременно расхохотались.

А потом наступила пятница. И я пошла в бар. Просто так. Выпить безалкогольный апельсиновый сок. И всё. Если повезёт — увижу Алекса, помашу ручкой. И всё.

Только получилось не совсем так.

Это Алекс первым увидел меня, равнодушно мазнул глазами по стакану с соком и будто бы одобрительно кивнув, пошел по своим делам.

Я нервничала.

Его равнодушие задевало.

Знала, что поступаю глупо.

Открыла меню. Заказала первый попавшийся красивый коктейль. Вроде «Космополитен».

Это уже потом я подумала, что может Алекс намеренно не упускал меня из виду, потому что успела отпить только глоточков три-четыре. Крошечных. Малюсеньких. А потом коктейль исчез прямо перед моими глазами.

— Вылей. Девушке деньги верни. А ты, — это он уже ко мне обратился, — ко мне в кабинет.

Это было нагло, строго, страшно.

Бармен не только вернул деньги, но и проводил до кабинета своего босса, постучал, распахнул двери.

Если до этого было страшно, то теперь стало очень страшно.

При мне Алекс закатал рукава рубашки.

— Прости… простите, Алекс. Я…

— Нет, Лика. Вот теперь твое «простите» уже не работает. Ты пришла с определенными целями, сделала отвратительную вещь — провокацию, манипуляция — называй, как хочешь. И ты знала на что идешь, правда?

Я чувствовала, что дрожу. Не плачу. Просто дрожу. Не могу вымолвить «да», не могу сказать «нет».

— Тише, тише, Лика. Вреда я тебе не причиню. Ты просто получишь, зачем пришла и все.

А потом… потом мир сузился до этого кабинета. Рука Алекса не дрогнула ни разу. Крепкая ладонь будто ошпаривала ягодицы, сначала я просто подвывала и ёрзала, потом получила предупреждение, что если ёрзание не прекратится, то будет больнее, потом вместо воя начали вырываться всхлипы, а потом в сознании мелькнула мысль, что после наказания, если Алекс всегда держит своё слово, будет ласка, он пожалеет меня. От этой мысли стало легче. Боль начала восприниматься иначе. Будто мне надо побыть сильной и вытерпеть совсем немного, еще капельку, а потом… потом я наконец буду слабой.

Закончив разбираться с моими ягодицами, Алекс попытался скользнуть пальцами ниже, за что сразу получил отпор, вернее мое отчаянное «нет». В тот же миг Алекс повернул меня лицом к себе:

— Ты не хочешь моей ласки?

— Я не хочу, чтобы мужчина меня касался там.

— Тебя обидел кто-то?

— Обидели. Их было двое…

Алекс выругался и поправил на мне белье и платье.

— Поедем ко мне.

— Алекс, я не хочу, я не буду, — пыталась я возразить.

— Не будешь. Купим тебе пирожных и поставим фильм. Раз ласки не хочешь, будет так.

И были пирожные. И фильм был, название которого едва ли я запомнила. Вместо него я запомнила заботу Алекса. Как лежал рядом и гладил волосы. Как вытирал крем с уголков губ. Как велел показать ягодицы и констатировал, что краснота спала, и ничего страшного нет. Как называл храброй девочкой. Как кошка подставляет свою шею для погладить, так я с каким-то ненормальным наслаждением слушала, что он на меня не сердится, что моей вины больше нет, что я лучшая и самая терпеливая девочка на свете. Что я всегда могу обратиться к нему за помощью. Что больше никто и никогда меня не обидит.

Глава 38

Алекс стал моим оберегом, когда казалось, что весь мир не то, чтобы обернулся против, но показал свое равнодушие к моей судьбе, пожалел чуточку своего внимания, своей жалости — мне нужно было совсем мало, совсем капельку. И когда я её не получила, потребность в «пожалели-утешили-приласкали» достигла огромных размеров, превратилась в настоящий голод или жажду. И именно Алекс стал тогда островом надежды и опоры. Я знала, что в наших отношениях не будет такого цветочно-букетного периода, когда мы вместе пойдем в кино, когда я обижусь на какую-то ерунду, а с цветами придёт Алекс. Но в них было много другого. То, что делало меня живой, делало прежней. Рядом с Алексом, если конечно, принимать его правила отношений, можно было чувствовать себя в полной безопасности.

Но в этот раз все было по-другому. Егор грубо осадил за попытку связаться с Алексом по телефону, обдал холодом, наказал, оставив одну.

…Я думала схожу с ума, мой мозг сам придумывает спасение, вызывая слуховые галлюцинации в виде нашего с Алексом условного стука в дверь, а потом… потом вошли они, Алекс и Егор. Облегчение наступило незамедлительно, я поверила, что совсем скоро вернусь в прежнюю жизнь, выплакала на коленях у Алекса всё горе, что случилось со мной за последние дни, а потом уснула. Уснула, как всегда убаюканная его лаской, поглаживаниями. Мир обрел какую-то стабильность, устойчивость. Даже сны не тревожили. А когда проснулась — солнце было уже высоко. За столом сидели двое мужчин — Алекс и Егор.

— Доброе утро… день, — сказала я как-то неловко им обоим одновременно.

— Надо ж, Лика начала и меня замечать, — также неловко хмыкнул Егор.

— Прости…

Егор просто махнул рукой. Алекс шумно выдохнул, как всегда, когда хотел