Оставь свою жалость для (себя) меня - Майя Тень

— Вы меня что, разыгрываете, чтобы я меньше боялась, да? — спрашиваю одновременно двоих. Теперь уже мне плохо удается, точнее вообще не удается обуздать свой гнев. — Вы понимаете, что не время для дурацких шуток?

— Я приеду завтра или послезавтра. Я все тебе объясню, не дуйся, Лика, «малыш».

Как же меня бесят, что один, что другой. Спасатели называются! Они вообще не пойми кто! Один баром владеет, второй у отца на побегушках ходил.

— Не называйте меня малышом. Ни ты! — поворачиваюсь к Егору. — ни ты! — это уже адресую Алексу.

Слышу, как усмехается Алекс, вижу как дергаются в улыбке уголки губ Егора. Смешно им. Обхохочешься. Демонстративно складываю руки на груди и отворачиваюсь от обоих. Только когда за Егором захлопывается дверь, смотрю в окно и кричу «Береги себя».

— Он не слышит, — замечает Алекс.

— Слышит, — твержу про себя, и тихонько повторяю еще раз: «Береги себя, Егор».

Глава 39

На этот раз лес и этот крошечный охотничий домик посреди него не выглядели страшными. Каждая сосенка, каждая травинка жили своей жизнью, не обращая внимание ни на меня, ни на Алекса. Звуки переплетались не для того, чтобы создать тревожную композицию, а просто погружали в естественное течение жизни. Да, здесь были резкие звуки, но в основном жизнь текла как гармоничная мелодия-трель.

С какой-то легкой походкой я вошла сегодня в домик Егора. Говорить о том, что всё наладилось было ещё не то, что рано — очень рано. Просто что-то изменилось. Либо мир стал чуточку другим, либо я стала немножечко другая. Впрочем, предаваться эйфории было еще рановато: если представить жизнь в виде математического уравнения, слишком много было неизвестных.

С шуткой про то, что Егор якобы мой будущий муж мне ещё предстоит разобраться, и явно я это буду обсуждать не с Алексом. Да ещё поспешность, с которой Егор отправил нас обратно и не позволил даже войти в мой родной дом как-то нервировала.

— Как ты думаешь, что там случилось? — спрашиваю Алекса.

— Всё что угодно. До приезда сюда моим кошмаром были люди вроде Криса, но я всегда знал, как их распознавать, что от них ожидать, как с ними взаимодействовать, а здесь... теряюсь, если честно. Думаю, Егор разберется. С ним тебе не будет страшно, малыш.

Слова Алекса пробудили в душе что-то непонятное. Всё было как обычно: слова, интонации, и все равно они звучали неправильно, неприятно, неприемлемо.

Алекс, как всегда, на раз-два прочитал мои эмоции, раньше восторгалась его этим умением, а сейчас не уверена, что мне это нравится.

— Что, Лика, тебя что-то беспокоит?

— Нет, просто... забудь, неважно.

— Лика! Когда я спрашиваю — ты отвечаешь. Правду. Ты забыла?

Это была та интонация, от которой всегда по позвоночому столбу пробегала дрожь, которая всегда дарила какую-ту запредельную смесь страха, трепета и предвкушения. А сейчас... Мне хотелось отмахнуться от этих или даже скорее каких-то других ощущений как от назойливой мухи. Но Алекс был прав. Он много для меня сделал и делает, и заслуживает искреннее отношение.

— Я... мне было неприятно слышать, что мне будет не страшно с Егором. Мне не страшно с Егором, не страшно с тобой. Но я хочу, чтобы мне было не страшно и без вас. Этот страх он как будто жить мне не даёт, давит на меня. И вы вдвоём давите на меня. Как будто у меня нет границ, нет личного пространства. Нет, наверное, вы правы, я же умирала от страха в подвале у Новикова, здесь в домике одна ночью. Но сейчас, видимо, я устала от этого давления, или слишком много чего произошло в последнее время. В общем, не обращай внимание, это пройдет.

— Не пройдет, Лика. “Это” не пройдет, “это” будет расти и, знаешь, что мне кажется?

— Что?

— Будь мы сейчас в Лондоне, и случись у тебя какая-то мелкая неприятность, ты бы не спешила ко мне, чтобы снять с себя ощущение вины при помощи меня.

Слова Алекса заставили призадуматься. Попыталась представить любую из ситуаций, когда я набирала его номер. Чаще всего это было тогда, когда накатывала какая-то тоска, я забрасывала все дела, включая учёбу, тренировки, будто специально начинала ссориться с подругами, в общем, делала все, чтобы испортить себе жизнь — этой жизни была достойна чистая Лика, а не та, какой я стала. Стало неуютно. Будто раз за разом я возлагала ответственность за свою жизнь и эмоции на Алекса. Сейчас же это все казалось такой чушью — звонить мужчине, чтобы тебя наказали и пожалели, чтобы вновь обрести способность чувствовать себя достойной этой жизни: фу, как стыдно!

Алекс слегка то ли тронул, то ли щёлкнул меня по носу, такой милый дружеский жест:

— Как ты засмущалась, все щеки заалели. Все в порядке, Лика. Ты же понимаешь, что это ты наказывала себя за несуществующие грехи. Моими руками наказывала. Моими руками жалела. И если к тебе пришло осознание, что не из-за чего себя казнить — принимай это. Не расстраивайся, если будут откаты, просто прими как данность. Желание свалить ответственность на другого так просто не уйдет, но с каждым разом его будет все меньше и меньше, меньше и меньше, понимаешь?

Вроде бы да, понимала, но и обсуждать это было так неловко.

— Пойду напишу Егору сообщение, спрошу, когда он сможет приехать сюда, — свалила я из полезного, но неловкого разговора.

Алекс жестом показал знак “окей” и тоже погрузился в свой телефон: “Уголёк”, похоже, заждался своего хозяина и то и дело подкидывал мелкие хлопоты, которые Алекс пытался решать по телефону.

Глава 39

Егор

Даже несмотря на то, что все планы пошли по одному месту, нельзя было давать волю эмоциям. Хотя хотелось. Я прям предвкушал, как уедет Алекс, как мы с Ликой останемся вдвоем, как дрязняще-осторожно буду искать к ней подход. Несмотря на то, что я был не в восторге от Алекса, именно он помог лучше понять Лику. У него на коленях сидела не угловатая девочка-подросток, а вполне симпатичная, трогательно-беззащитная в своей худобе юная девушка. Все ее страхи, колючки перестали казаться странными. Не избалованная мажорка, нет! Тогда кто? Маленькая потерянная девочка-девушка?

Понимаю, что Алекс взял ее под свое крыло, а вдруг не отпустит? Блять, они подходили друг к другу, и это бесило,