Вне конкурса - Софья Ларская

— Нас могут услышать, — выдохнула я в его губы.

— Тем лучше.

Его руки скользнули по моей спине — по открытой коже, по позвонкам. Я выгнулась, подаваясь навстречу. Его ладони были горячими, шершавыми, и каждое прикосновение отдавалось где-то внизу живота.

Он целовал меня так, будто хотел запомнить навсегда. Глубоко, медленно, с языком. Я отвечала — не стесняясь, не сдерживаясь. Мои пальцы зарылись в его волосы, притягивая ближе.

— Мы против всех, — сказал он, отрываясь только чтобы перевести дыхание.

— И нам не страшно, — ответила я.

Он усмехнулся, прижался лбом к моему лбу. Его дыхание было тяжёлым, сбитым.

— Страшно, чёрт возьми. Но мы всё равно идём.

Я провела рукой по его груди, чувствуя, как колотится сердце. Или своё — уже не различить.

Он наклонился, поцеловал меня в шею — там, где бьётся пульс. Я замерла, закрыв глаза.

— Дэн… здесь же…

— Никого нет, — прошептал он в кожу. — Только мы.

Его рука скользнула по моему бедру, под подол платья. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись голой кожи. Выше, ещё выше.

— Я хочу почувствовать тебя, — сказал он хрипло.

Я почувствовала, как его пальцы нашли край трусов. Медленно, дразняще, он провёл по ткани, чувствуя, как она влажная.

— Ты уже хочешь, — прошептал он.

— Да, — выдохнула я. — Очень.

Он сдвинул трусы в сторону, и его пальцы коснулись моего клитора — набухшего, мокрого, пульсирующего. Я впилась ногтями в его плечи, застонала — тихо, чтобы не услышали за дверью.

— Тихо, — напомнил он, но сам дышал тяжело.

Он водил пальцем кругами, медленно, дразняще, а я чувствовала, как внутри закручивается тугой жаркий узел.

— Дэн, я сейчас…

— Не сейчас, — он убрал руку. — Ещё не здесь.

Я чуть не закричала. Но он взял меня за руку и потянул к выходу из библиотеки.

— Пойдём.

— Куда?

— Домой. Я хочу тебя всю. Без риска. Без спешки.

Мы вышли из библиотеки, прошли через пустые коридоры, спустились по лестнице. Внизу, у выхода, я остановилась, посмотрела на него.

— Они нас зафиксировали, — сказала я, возвращаясь мыслями к балу.

— Да.

— Что теперь?

— Теперь они знают, что мы проблема, — он взял моё лицо в ладони. — Но они ещё не знают, что на самом деле мы — приговор.

Я улыбнулась.

--

Когда мы вернулись в зал, воздух изменился.

Не все, но некоторые — те, чьё внимание что-то значило, — смотрели на нас иначе. Не сквозь. Не с презрением. Их взгляды стали тяжелее, внимательнее. Нас замечали. Как проблему. Как угрозу, которую нужно либо устранить, либо… приручить.

Пожилой мужчина с седой бородкой снова посмотрел на меня. На этот раз он кивнул. Коротко, едва заметно.

— Что это значит? — спросила я.

Дэн сжал мою руку.

— Что они за нами будут следить.

— Это плохо?

— Это начало.

Бал продолжался. Люди танцевали, пили, улыбались, договаривались о сделках. Кто-то из них завтра попытается нас уничтожить. Кто-то — перекупить. Кто-то — просто наблюдать, чья возьмёт.

А мы стояли в центре — двое, против всех.

Но мы не уходили.

Мы оставались.

И это был наш манифест.

Глава 21 Сделка с дьяволом (POV Дэна)

Отец назначил встречу в нейтральном месте. Не в «Монолите», не дома. В переговорной башни «Федерация» — той самой, где раньше был мой аквариум.

Я пришёл один. Без Васи. Она ждала меня в неприметной кофейне "Афимолла". «Если через час не выйду — звони» — сказал я. Она усмехнулась, но в глазах был страх. Я поцеловал её в висок и пошёл наверх.

Переговорная пахнет кожей и деньгами. Длинный стол из чёрного дерева, на стене — плазма с графиками, на подоконнике — орхидеи в горшках. Отец сидит во главе стола, развалившись в кресле. На нём идеальный тёмно-синий костюм, запонки с золотыми инициалами, безупречная стрижка. Он выглядит так, будто только что подписал контракт на миллиард.

— Проходи, садись, — говорит он, даже не поворачивая головы. Смотрит в окно, на башни Сити. — Вид отсюда всё ещё впечатляет.

Я сажусь напротив. Не беру кофе, который предлагает секретарша. Не снимаю куртку.

— Говори.

Отец медленно поворачивается ко мне. Его глаза — такие же, как у меня, только старше, холоднее, без намёка на ту зелень, что ещё теплится во мне. Он смотрит на меня как на актив. Который выпал из портфеля.

— Ты втянул себя в грязную историю, Денис. Скандал, видео, эта девица… — он машет рукой, будто вытирает пыль. — Я мог бы тебя уничтожить. Полностью. Без права восстановления.

— Ну и что тебя останавливает?

— Только то, что ты всё ещё мой сын. И бизнес — это не эмоции.

Он нажимает кнопку на столе, и плазма на стене показывает презентацию. Схемы, цифры, стрелки. «Монолит», Соколовские, активы, доли.

— Дела идут хорошо. Слияние с группой Соколовского — следующий шаг. Но инвесторам нужна стабильность. Им нужна уверенность, что «Монолит» не развалится из-за семейных скандалов.

— Я не собираюсь разваливать «Монолит».

— Ты уже его раскачиваешь. Эти иски, этот адвокат Бойцов, эта девчонка из Твери… — он произносит «из Твери» как «из помойки». — Всё это создаёт ненужный шум.

Он встаёт, подходит к окну. Спиной ко мне.

— Я предлагаю сделку. Ты возвращаешься. Получаешь всё обратно — счета, квартиру, долю в совете директоров. Я снимаю блокировки.

— Цена?

Он оборачивается. Улыбается. Этой улыбкой он подписывал контракты, которые разоряли конкурентов.

— Женитьба на Кристине. Свадьба, контракт, публичность. Это успокоит инвесторов, свяжет семьи, укрепит слияние.

Я молчу. Сжимаю подлокотники кресла.

— А Вася? — спрашиваю тихо.

— Оставь себе. В тени. Я не буду её трогать. Пусть учится, живёт. Умная девочка, видно. Но официально — её нет. Ни в свете, ни в прессе, ни в моём доме.

— И это ты называешь сделкой?

— Я называю это разумным компромиссом. Ты получаешь всё, что хочешь. Я получаю стабильность. Она получает безопасность.

Он садится напротив, смотрит прямо в глаза.

— Подумай, Денис. Ты молод. Таких, как она, будет много. А место в системе — один раз.

Я смотрю на него. В его глазах — ни капли сомнения. Он правда считает, что это щедрое предложение. Что я должен встать на колени и поблагодарить.

— Нет, — говорю я.

Он не меняется в лице. Только бровь чуть приподнимается.

— Нет?

— Нет. Я не женюсь на Кристине. Я не прячу Васю в тень. Я не возвращаюсь в твою систему.

— Ты понимаешь, что теряешь?

— Я уже всё потерял. Когда ты вышвырнул меня из Сити. Когда забрал счета.