Один неверный шаг - Оливия Хейл

Член лежит, упрямо прижавшись к животу и нетерпеливо пульсируя, но я не поддаюсь. Я медленно скольжу по нему рукой. Не терпя искушения, позволяю воображению сорваться с поводка.

Перед закрытыми веками проступает знакомый силуэт Харпер. Как она могла бы выглядеть без одежды.

Мягкие округлости груди, розовые соски. Живот. Ладонь между ног. Вибратор, прижатый к клитору или проникнувший внутрь... Я представляю, как та загоняет его глубже, как вся длина исчезает в киске, а маленький вибрирующий выступ упирается в набухшую точку.

Ее дыхание тяжелеет. С губ срывает стон, когда вибратор погружается внутрь горячего тела.

Я представляю Харпер потной. С покрасневшей и блестящей кожей.

И представляю взгляд, устремленный на меня и руку, управляющую этим вибратором. Она доверяет мне. Желает меня. Умоляет позволить ей кончить.

Я охватываю ладонью член. Прекращаю всякое движение на несколько секунд, лишь бы продлить то, что чертовски долго тянется.

Годы.

Представляю, как поворачиваю вибратор, освобождая ее центр от постоянного натиска пульсирующих вибраций. В моем сознании она тонко скулит, и я заменяю вибратор пальцами. Легко скольжу ими по набухшему клитору.

Я сбрасываю одеяло, и прохладный воздух обдает разогретую кожу. Большим пальцем вывожу легкие круги на чувствительной уздечке, прямо там, где проходит вена. Повторяю ощущения, которые хотел бы подарить Харпер.

Она выгибается, глаза закрываются... губы чуть размыкаются. Я готов отдать все, чтобы твердая плоть в руке стала вместо этого мягкими, влажными складками ее киски. Харпер произнесла бы мое имя. Умоляла бы о разрядке.

Я стискиваю зубы и ускоряю движения. Наслаждение нарастает, пока не становится почти болезненным, настолько мощным, что я шиплю. Член плавно скользит в руке, и затем я извергаюсь, выплескиваясь на живот такими рывками, от которых сам же и стону.

Черт.

Я лежу в оглушающей тишине, нарушаемой лишь стуком моего сердца, а потом встаю и привожу себя в порядок. Усталость наконец наполняет тело, и я думаю, что теперь уснуть будет проще.

Но нет.

Я остаюсь лежать в темноте, тело удовлетворено, но разум мечется, гадая, о ком думает Харпер, когда пользуясь новым вибратором.

Я просыпаюсь от резкого, разрезающего тишину звона телефона. Знакомый рингтон прорезает дремотную муть.

В комнате все еще кромешная тьма.

Но беглого взгляда на экран все еще вибрирующего телефона хватает, чтобы понять, сколько сейчас время. На час позже, чем обычно встаю. Звонит моя ассистентка, вероятно пытаясь понять, куда я, черт возьми, подевался. Я просил ее позвонить, если когда-нибудь отклонюсь от графика.

Беру трубку, бросаю короткое «скоро буду» и сбрасываю одеяло. Нажимаю кнопку управления шторами, и комната начинает наполняться светом. Принимаю душ в рекордное время и натягиваю первые попавшиеся брюки и белую рубашку.

Через тридцать минут совещание, которое я не могу пропустить. Сделка с японским подрядчиком слишком важна, а брат работает над ней почти год. Нужно успеть в комнату для видеоконференций вовремя.

Я несусь вниз по лестнице. Телефон в кармане брюк. Нужно прихватить пиджак в прихожей...

...Кто-то выходит на площадку второго этажа.

Я успеваю заметить влажные светлые локоны, рассыпавшиеся по обнаженным плечам, и пышное полотенце, плотно обернутое вокруг тела.

Харпер.

Она с визгом отшатывается. Угол полотенца сдвигается, края расходятся. Гравитация берет свое. Я забываю, как дышать.

Розоватая, бледная кожа.

Соблазнительные округлости груди. Розовые, упругие соски.

Мягкий живот, изгиб талии и начало... Она вздергивает полотенце, прижимая его к себе прежде, чем то падет ниже бедер.

— Нейт?!

Мои ноги вросли к последнюю ступеньку лестницы.

— Да. Доброе утро.

— Черт, ты меня напугал, — ее глаза широко распахнуты, пальцы судорожно впились полотенце. — Ты никогда не бываешь дома в это время!

— Проспал, — голос выходит хриплее, чем хотел, и я провожу рукой по затылку. — Соберись, Коннован. — Не хотел тебя напугать.

Харпер качает головой. Я никогда прежде не видел ее волосы мокрыми. Кудри потемнели от влаги — настолько, что кажутся почти черными. Лицо раскраснелось.

— Это твой дом. Мне не следовало... Обычно я не хожу в одном полотенце.

— Все в порядке, — по-прежнему не отойдя от шока говорю я.

— Ладно, это была ложь. Обычно хожу. Понимаешь, я люблю спуститься вниз и включить кофемашину сразу после душа, чтобы к тому времени, как оденусь, все уже было готово.

— Умно.

Харпер быстро кивает и дарит мне осторожную улыбку.

— Прости за это. Не хотела шокировать тебя наготой, честно.

— Я знаю. Все нормально.

— Забудь, что ты вообще что-то видел, хорошо?

Я прочищаю горло.

— Уже забыл.

Это вторая ложь, что говорю ей за последние две недели. Потому что, как бы я ни старался, как бы ни должен был стараться, забыть это зрелище я не смогу.

Она снова улыбается.

— Спасибо. Эм... в холодильнике есть йогурт, если хочешь позавтракать. Позволь я переоденусь... и спущусь.

Я спускаюсь вниз по лестнице.

— Не торопись, — бросаю через плечо.

Только когда оказываюсь один на кухне, вне ее присутствия, я наконец выпускаю весь сдерживаемый воздух. Вцепляюсь в столешницу так, что костяшки пальцев белеют.

Не стоило этого видеть. Не стоило так ее пугать.

В моем воображении уже пересечено множество границ, но теперь, когда увидел ее нагую... не переступить еще пару невидимых линий будет просто невозможно.

Я отбрасываю эту мысль. Закапываю глубоко внутри, как делал уже бессчетное количество раз. Вместо этого сосредоточиваюсь на Харпер.

Она смущена.

Ей совсем не из-за чего смущаться. Харпер совершенна. Я всегда это знал, и увидев в таком свете...

Хотя «совершенна» слишком мягко сказано.

Я подхожу к огромной кофемашине в углу — этой вычурной, блестящей металлической махине, умеющей все: от флэт уайта до латте и эспрессо. Купил ее прошлым летом, а пользуюсь от силы раз в год. Проще заказать кофе прямо в офис.

Я не знаю, что она пьет.

Но все-таки включаю машину и делаю и капучино, и эспрессо. Открыв холодильник, нахожу кувшин с апельсиновым соком. Осушив полный стакан, разминаю шею и тянусь за телефоном.

Мне пора уходить.

Но прежде должен что-то сказать. Сказать, что все в порядке. Что мне жаль. Что ей не стоит смущаться. Но слова кажутся неуклюжими, чужими в голове, и уже практически выйдя из кухни, я слышу торопливые шаги, отражающиеся эхом от лестницы.

Харпер уже одета. Свободное платье с принтом, твидовый пиджак и балетки.

Волосы собраны в низкий пучок.

— Привет, — говорит она.

Улыбка возникает сама собой.

— Привет.

— Пахнет кофе. Ты...?

Я засовываю руки в карманы.

— Ага.

— О-о-о, используешь функцию капучино. Я до нее так и не добралась. Ты