Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

— По-разному бывает. Иногда что-то локальное. Например, компания вложила кучу денег в производство и продвижение нового продукта, а его не покупают. И никто не может понять, почему, классная же вещь. Или, допустим, у сотрудников по неизвестной причине очень низкая производительность труда, хотя, вроде бы, все условия созданы. Но это редкость. Чаще приходится вытягивать бизнес, тонущий из-за неграмотного управления. Или принимать решение, что его лучше закрыть, чем кидать деньги в крысиную нору. Знаешь, на что у меня уходит процентов восемьдесят всего рабочего времени? — Борис внимательно осмотрел бифштекс на тарелке, как будто это тоже был тонущий бизнес. — На переговоры. Люди тотально не умеют разговаривать через рот и находить компромиссы. За счет этого и возникает большинство проблем, а вовсе не из-за того, что товары разложили не на те полки. Если подойти разумно, оказывается, что почти все вопросы можно решить к выгоде обеих сторон. Жаль только, в личных отношениях это не всегда работает.

Глава 15

Иветта

— Почему не работает? — удивилась Маська. — Мне казалось, если люди обсуждают свои проблемы, они всегда могут договориться. Правда, мало кто умеет. Чаще надеются, что само рассосется. Или что другой должен догадаться сам.

— Не совсем так, — Борис налил себе и ей минералки. — В бизнесе у взаимодействующих сторон цель хоть и не общая, но одинаковая: при наименьших затратах получить наибольшую прибыль. И им приходится искать компромисс, иначе никак. А вот в личных отношениях компромисс нащупать бывает сложнее, если каждый считает себя правым и тащит одеяло в свою сторону. Можно говорить хоть до посинения — не поможет.

— У вас так и было? — ляпнула Маська и тут же прикусила язык, но поздно.

— Нет, — Борис пожал плечами. — У нас как раз диалога не получилось. Шесть лет все было хорошо… вернее, казалось, что все хорошо, а потом… резко стало плохо. И поговорили мы нормально только один раз. В тот день, когда окончательно расстались. Хотя я пытался. На работе у меня это хорошо получается, без лишней скромности. А тут не вышло. Иветта… а кстати, как тебя зовут короче?

Дура ты, Маська, как будто развод — это тема для первого свидания. Тем более развод недавний. Он, конечно, о тебе знает намного больше, но тот разговор в поезде не предполагал никакого продолжения, поэтому сейчас не стоит зарываться в личное.

До этого момента все текло, как ручеек, ей было легко говорить и интересно слушать, да и Борис — она же видела! — ловил каждое слово, а не пропускал мимо ушей, изображая вежливое внимание. Но тут Маська сразу почувствовала напряжение и оценила, насколько ловко он сменил тему.

— Кто как, — Масю, а тем более Маську упоминать не хотелось. — Бабушка — Ветой, в школе звали Ивой.

— Мне нравится Вета. И Иветта — тоже. Красивое имя, необычное.

— А мне вот не очень. Сразу «Соломенная шляпка» вспоминается: «Иветта, Лизетта, Мюзетта…». Да и вообще — какая я Иветта?

— А мне кажется, тебе очень идет. Иветта…

Борис произнес ее имя медленно, словно смакуя глоток дорогого вина. И ей впервые в жизни показалось, что оно… не такое уж и плохое. Или даже… совсем не плохое? Может, все дело в том, кто и как говорит? К примеру, в Володькиных устах оно если изредка и звучало, то с какой-то насмешкой. Сразу становилось неловко, что ее так назвали.

— А родители как тебя зовут?

— Никак, — вздохнула Маська. — Отец умер, когда я маленькая была, почти его не помню. А мама снова вышла замуж и уехала на Дальний Восток. Бабушка меня вырастила, папина мама.

— Ты с ней живешь?

— Нет, одна. Она в Красном селе… в пансионате. Альцгеймер.

Каждый раз, говоря об этом кому-то, Маська внутренне сжималась. Никто, конечно, не спрашивал в лоб: а что ж ты бабку в интернат спихнула? Но… что-то такое по лицам пробегало. И тут было непросто удержаться, чтобы не начать суетливо оправдываться. Может быть, потому, что до сих пор чувствовала себя отчасти виноватой? Несмотря на то, что решение приняла Вероника и оплачивала пансионат тоже она.

Борис ничего не сказал. Только коснулся ее пальцев и тут же убрал руку. Но за этим жестом стояло намного больше, чем за любыми словами.

* * *

— Как насчет завтра? — спросил Борис, остановившись на том же месте у ее дома.

— Мы в Новгород едем на два дня, — Маська прикрыла рукой глупую улыбку, потому что всю дорогу прикидывала, захочет ли он встретиться с ней снова.

Ей этого очень хотелось. Вот правда — очень. Не влюбилась, конечно, сразу по уши, это было бы не про нее. Но поняла, что он ей нравится. И не только как собеседник. А еще было странно, что в поезде Борис показался ей совсем не интересным — никаким. Да она его толком и не разглядела. Смотрела на него — а словно сквозь него. Потому что думала вовсе не о нем. А оказалось, вполне такой… привлекательный мужчина.

— А потом?

А что, если он захочет меня поцеловать, с веселым ужасом подумала Маська, и под ложечкой разлилось тепло. Как будто ей снова стало шестнадцать и Пашка смотрел на нее — перед ее первым в жизни поцелуем. Хотя потом этих самых поцелуев хватало. Но почему-то вспомнился именно тот — первый.

— А потом у нас концерт вечером. В Ленсовета.

— Я приду?

Это был даже не совсем вопрос. Скорее, приглашение на новое свидание — после концерта.

— Хочешь проходку?

Она бы и раньше предложила, но было как-то… не хотелось навязываться.

— Не откажусь. Спасибо.

Она достала из сумки листочек, протянула Борису.

— Ну… я пойду?

— Платье не забудь.

— Господи! — захныкала Маська. — Точно забыла бы.

— Стой! — Борис поймал ее за рукав. — Телефон.

Она продиктовала, потом записала его номер, вышла и открыла заднюю дверь. Поверх чехла лежал букет роз в прозрачном целлофане.

— Это… мне? — спросила дрогнувшим голосом.

Когда они только начали выступать, цветы были неким материальным подтверждением успеха. Их честно делили на всех, несли домой. Потом перестали. Не потому, что цветы утратили ценность, — просто их стало много, и уже хватало самого факта, что дарят. Забирали только самые красивые, необычные, прочие оставляли техническому персоналу. Но — в это трудно было поверить — Маське никто еще не дарил цветов просто так, без повода. Даже если принять первое свидание за повод, три предыдущих первых обошлись без них.

— А как