Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Сказав Наталье, будто для отношений ему нужен ориентир на совместную старость и клубнику на даче, Борис, конечно, утрировал, потому что так далеко не заглядывал. Однако с Иветтой все действительно оказалось иначе. Уж точно не на один раз. Ее «спокойно» означало не равнодушие, а доверие, и это дорогого стоило. И то, что сказала ему, тем более.

В общем… пока все шло хорошо.

Глава 17

Иветта

Проснулась Маська в десятом часу. Шторы задернуть забыла, в окно нахально лезло солнце, вполне так яркое для ноября. Она тянулась и мурлыкала по-кошачьи, до смешного счастливая. И причиной, как ни странно, был вчерашний недопоцелуй.

Борис ей нравился, но торопиться не хотелось. Вероятно, она по жизни была такая тормознутая, но не понимала, как можно увидеть мужчину, тут же захотеть его до мокрых трусов и с готовностью раздвинуть ноги на любой подвернувшейся поверхности. Потом — да, как угодно, но в первый раз… Ее желание должно было созреть, как яблоко. Меньше всего хотелось повторения истории с Никитой.

С Пашей Маська встречалась почти три года. Познакомились, когда им было по шестнадцать, занимаясь вокалом у одного педагога. Целый год гуляли, ходили в кино и на концерты, неуклюже целовались в парадной. И когда все плавно дошло до секса, получилось как-то естественно, без страха и напряга. С Володькой — быстро, но все же она долго была в него влюблена. А вот с Никитой…

Сталкивались в коридорах, в буфете, в преподавательской, здоровались, перебрасывались парой фраз. Потом они с Машей собрались в Мариинку на «Аиду», но та не смогла, и вместо нее пошел Никита. Маська подозревала, что все это было хитро задумано, но ни тот, ни другая, разумеется, не признались.

Сходили в театр, Никита проводил ее до дома, предложил встретиться. Маська согласилась: он был ей симпатичен, даже, пожалуй, нравился. Но обернулось все совсем не так, как хотелось бы. На втором свидании напор был таким, что опомнилась она, когда Никита уже ушел в душ. После того как все произошло. И не сказать, что было плохо, нет. Но… она не хотела — вот так, сразу. Просто сдалась.

Так и пошло. Во всем. Никита давил — Маська прогибалась, соглашалась. Пока не поняла, что это ей до чертиков надоело. Вообще парнем он был вполне неплохим — но точно не для нее.

То, что Борис, явно собираясь ее поцеловать, остановился на полпути, означало: торопиться и принуждать не будет. С ним действительно было легко, спокойно и уютно. Тепло — как в этом пятне утреннего солнечного света. А для Маськи это значило больше, чем безумные страсти. Нет, секс она любила, особыми комплексами не страдала, но открытость и доверие в процессе ценила больше, чем изощренную технику и готовность партнера трахаться двадцать пять часов в сутки, хоть на потолке, хоть на Дворцовой площади.

Положа руку на сердце или еще куда-нибудь, когда она смотрела на Бориса или думала о нем, в животе определенно теплело. Но это не означало, что была готова лечь с ним в постель после трех встреч — «нулевой меридиан» не в счет.

Кстати, имелся еще и Змей. Непоследний фактор торможения. Пожалуй, единственный ее комплекс. Маська его отчаянно стеснялась, особенно учитывая, что всех троих ее мужчин он здорово шокировал — хотя и по-разному.

«Вау, крутяк! — сказал обалдевший Пашка. — Ну ты, Ветка, даешь!»

«Маська, это что за хрень?» — хмыкнул Володька.

Никита и вовсе поинтересовался, скривившись, о чем она думала, набивая такое. Хорошо хоть не до секса спросил, а после.

Так что… Борису она предпочла бы продемонстрировать Змея, когда между ними сложится нечто более прочное, чем простой интерес.

* * *

После завтрака Маська взяла телефон и позвонила Марине.

Она не была в пансионате с того дня, когда рассталась с Володькой. Два месяца назад. Марина оказалась права: то просветление было последним. Бабушка угасала, все глубже погружаясь туда, откуда не возвращаются. Ехать в Красное село, чтобы убедиться в этом воочию, у Маськи не было душевных сил. Бабушка ее все равно не узнала бы. Но Марине звонила регулярно и попросила ставить в известность, если что-то изменится, неважно, в какую сторону.

И все же надо было навестить. И поговорить с врачом, чтобы хотя бы приблизительно знать, к чему готовиться. Нет, даже не к чему — это и так было ясно, — а когда.

— Вадим Андреевич уволился, — ответила Марина на ее вопрос о лечащем враче. — Его пациентов пока взял заведующий, Иван Аркадьевич. Он хотел с вами поговорить, когда приедете.

— Что-то серьезное? — испугалась Маська.

— Не знаю. Кстати, он сегодня весь день будет, до вечера.

Закончив разговор, Маська задумалась. С одной стороны, не хотелось терять это волшебное настроение. С другой, возможно, именно оно помогло бы справиться с тем, что предстояло увидеть и услышать. Она прекрасно понимала: ничего хорошего ждать не стоит.

Насчет Бориса тоже были колебания. Он, конечно, сам предложил ее отвезти, но не будет ли это… как-то слишком для короткого знакомства? И все же Маська решила ему позвонить: в такой момент хотелось поддержки. Пусть даже просто побудет рядом.

Борис приехал через час. Всю дорогу болтали, смеялись, но чем ближе подъезжали к Красному селу, тем сильнее скребли на душе кошки.

— Я погуляю, а ты позвони, когда выходить будешь, — сказал Борис, припарковавшись у пансионата.

Бабушку Маська все-таки навестила. Открыла дверь палаты и замерла на пороге, засомневавшись, туда ли попала.

С сентября бабушка, довольно-таки полная, похудела вдвое. Прижавшись к стене, на кровати сидела сморщенная дряхлая старуха с мутными глазами и трясущейся головой. Скрюченные пальцы теребили полу халата, из уголка рта стекала нитка слюны. Глядя в одну точку, она быстро-быстро говорила что-то неразборчивое.

— Господи… — в ужасе выдохнула Маська.

— Она почти ничего не ест, — покачала головой Марина. — Ставим капельницы, но… Иветта Николаевна, готовьте себя к тому, что осталось недолго. С ее формой болезни она и так прожила дольше обычного.

Маська понимала, что бабушка ее не узнает, но все же подошла, обняла. Та отшатнулась с криком, больше похожим на вой дикого зверя.

— Иветта Николаевна, вам лучше уйти, — Марина потянула ее за рукав. — Если она сейчас не успокоится, может начаться припадок с судорогами.

Выйдя в коридор, Маська разыскала туалет, выплакала самые горькие слезы, вымыла лицо и пошла к кабинету заведующего.

* * *

В