Ночная мелодия - Татьяна Рябинина

Алла справилась. Все прошло пусть не блестяще, но вполне сносно. После второго отделения они ушли за кулисы, и на глаза Маське попалась шкурка от выжатого лимона. Она почувствовала себя точно такой же выжатой шкуркой. Особенно когда поймала Костин взгляд — короткий и очень злой.

_________________

*mezza voce (ит.) — вполголоса. Вокальный прием, тихое пение с сохранением всех оттенков звучания

Глава 16

Борис

Страшно хотелось ее поцеловать. Еще в кафе. Да ладно, что там поцеловать — сгрести в охапку и утащить в нору. Когда коснулся ее пальцев, всего на секунду, — пробило, как будто схватился за оголенный провод. А уж когда остановился у ее дома… Даже про телефон чуть снова не забыл. Как Иветта — про платье.

Он мог просто дотянуться до нее — чертова коробка в машине, всегда мешает! Что-то подсказывало: сопротивляться не будет. И закончатся поцелуи у нее дома. То есть продолжатся. В постели.

Только с Катей и было такое, что не при первой встрече. Да и то потому, что проводил ее до дома, а она жила с родителями. Но целовались в парадной до одури. А так, с другими… Все по классике: «Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?» Он искренне не понимал, зачем ходить полгода в кино, держась за ручку, если взрослых людей друг к другу тянет?

Та самая девочка Света, которую он в седьмом классе все-таки пригласил в кино, вежливо отказалась. Ой, извини, Боря, мне надо в художку, и уроков много. Она вообще была такая домашняя, милая и скромная, до пятого класса ходила в школу с бабушкой. Чем-то Иветта ее напомнила, хотя внешне ничего общего. Больше он с такими дел никогда не имел, все были… огонь. Которые сами сильно удивились бы, если б он вздумал полгода за ручку.

Но сейчас то же самое невидимое подсказало и другое: с ней так не стоит. Иветта была… как бабочка на ладони. Сожмешь — сломаешь крылья. Или стряхнешь пыльцу. Не улетит — но… это будет уже не бабочка.

Борис привык доверять интуиции, и сейчас она говорила о том, что все впереди. Потому что ему удалось ее зацепить — не меньше, чем она зацепила его. Это был такой первый шажок навстречу. Но если не станет торопиться, то получит гораздо больше. Разумеется, она не трепетная девственница, в двадцать восемь-то лет, замуж собиралась, да и до этого наверняка мужчины были, но…

Ему показалось — а скорее всего, не показалось, — что для нее такое свидание тоже в новинку, как и для него. И что новинка эта ей очень нравится. Что она хочет растянуть это удовольствие. Скилл считывать эмоции собеседника у него был прокачан по высшему разряду, без этого удачные переговоры не проведешь.

Ну что ж, Иветта… Будет все, как ты захочешь. Желание? Он, конечно, за этот вечер чего только себе не представил, но с ним можно договориться. Все-таки не прыщавый подросток, у которого мозг кипит от спермотоксикоза.

Послевкусие от этого вечера осталось… легкое и нежное, как зефирка в кофе. Когда ниже пояса улеглось и успокоилось, хотелось только улыбаться. И даже петь что-то страшно фальшивое — Иветта, наверно, умерла бы от ужаса, если б услышала.

Правда, была одна вещь, которая отравляла удовольствие. Не сильно, но все же. Как облачко на горизонте.

Наталья.

Тут интуиция молчала, но сдать этот файл в архив и забыть не получалось. Стопроцентной уверенности, что она вот просто так его отпустила, у Бориса не было. Пузом к стенке не припрет, исключено. По работе тоже напакостить не сможет. Но кто знает, на что еще способна обиженная женщина с большими связями.

* * *

Два дня прошли под знаком ожидания. Нет, разумеется, Борис не смотрел без конца на часы, мысленно подгоняя стрелки, занимался какими-то текущими делами, но все это на фоне того, что скоро они с Иветтой снова встретятся. Послезавтра… завтра… сегодня вечером.

Он написал ей несколько сообщений в воцап, самых обыкновенных: как дела, как концерт. Отправил забавную картинку с поющими котами. Иветта в ответ прислала фото женского хора в русских костюмах с жуткой бабищей на переднем плане. И приписала: «Почти я сегодня. Завтра расскажу».

Вот это «завтра расскажу» было как глоток горячего вина на морозе.

Ты тоже ждешь? Правда?

На этот раз он пришел на концерт с цветами, потому что заметил, как Иветта обрадовалась тем розам. Зал был маленьким, проходка оказалась без места, свободное нашлось в одном из задних рядов сбоку. Вряд ли она его там разглядела, но когда после концерта подошел к сцене, засияла, как новогодняя елка. Певцы, разумеется, его тоже заметили, заулыбались, подталкивая друг друга.

— А где остальные цветы? — спросил он, когда Иветта села в машину с одним только его букетом. — Вроде много было?

— Да мы их обычно не забираем, — ответила, пристегивая ремень. — Люди принесли — приятно, но привыкаешь. Тащить эту охапку, расставлять, потом выбрасывать. Берем, только если что-то особенное.

Значит, его цветы — это особенное. Приятно.

— Куда поедем?

— Борь, не обижайся, но давай сегодня никуда?

Кольнуло разочарованием, но посмотрел на нее и понял.

— Устала?

— Ужасно. Вчера день просто адовый был. Утром поезд, толком даже не отдохнули, уже снова на концерт. Хочется упасть и тихо умереть. Вообще у нас так редко бывает, чтобы три концерта подряд, причем с гастролями. А тут еще и сопрано без голоса.

— Тогда давай так. Сейчас где-нибудь быстренько перекусим, и я тебя домой отвезу.

— Спасибо!

Не взгляд, а просто орден за заслуги перед отечеством!

Рад стараться, ваше величество.

Остановились у небольшого ресторанчика на Каменноостровском, сели в уголке. Пока ждали заказ, Иветта рассказала о том, как реанимировала безголосую певицу.

— Вет, вот скажи, а это правда надо? Ну я просто не в теме совсем. Нельзя было без таких вот жертв концерт отменить?

— Боря, ты точно не в теме, — вздохнула Иветта, отщипывая кусочки от булочки. — За три года мы отменяли концерт всего один раз — когда я с гриппом свалилась. Тридцать девять температура и все дела. Еще два раза пели урезанным составом. Сережа по дороге упал и сломал руку, а потом Ира с дочкой на скорой в больницу уехала, муж был в командировке. Но их партии больше технические, выкрутились.

— Я честно пытаюсь понять. Голос ведь дело такое, пропал — и все. Разве можно выступать вот так, из последних сил?

— В теории женщинам