Пособие по приручению принца. Инструкция прилагается - Katharina

А ничто, в свою очередь, было не пустотой, а активным поглотителем. Оно пожирало не только свет и звук, но и смысл. Света поймала себя на том, что не может вспомнить название танца, что только что играли. Простая мелодия распадалась в памяти на бессвязные ноты.

Какая-то дама в розовом, не в силах вынести зрелища, медленно, как подкошенная, осела на пол, и шелк её юбок разлетелся по паркету немым криком. Никто не бросился ей на помощь. Все смотрели в окно. Все, кроме принца Драко. Он смотрел на Свету и Сайруса, всё так же стоявших в центре зала, и в его глазах читалось не недоумение, а ясное, холодное понимание. Он видел причину и следствие.

— Что… что это? — чей-то сдавленный крик разорвал молчание.

Сайрус стоял, не двигаясь, его лицо было обращено к окну. Ужас в его глазах сменился чем-то иным — странным, почти мистическим пониманием.

— Канон, — прошептал он так тихо, что лишь Света расслышала. — Он не просто треснул. Он… рвется. Мы зашли слишком далеко. Танец… наш танец был последней каплей. Реальность не выдерживает. Она начинает стираться.

Он посмотрел на Свету, и в его взгляде не было упрека. Было лишь горькое, торжественное принятие.

— Видите? Мы действительно танцевали на руинах. Теперь эти руины начинают поглощать нас самих.

Именно в этот момент абсолютного, метафизического ужаса профессиональные инстинкты Светы взяли верх над человеческим страхом. Её разум, отточенный для решения проблем, автоматически начал анализировать катастрофу, как если бы это был очередной кризисный проект.

Объект: разрыв пространства-времени.

Симптомы: локальное замедление времени, потеря когнитивных ассоциаций, визуализированное небытие.

Вероятная причина: коллапс нарративного каркаса реальности.

Этот абсурдный внутренний отчёт заставил её почти улыбнуться. Даже перед лицом распада вселенной она мыслила категориями отчётов и KPI. Но именно этот абсурд и стал её спасением. Пока другие видели конец, она видела нестандартную ситуацию. А с ситуациями, какими бы ужасными они ни были, можно было работать. Требовалось оценить масштаб, определить приоритеты, мобилизовать ресурсы.

Её взгляд скользнул по залу, выискивая не символы отчаяния, а потенциальные активы. Испуганные придворные? Людской ресурс, нуждающийся в лидере. Принц Драко? Тактический гений, чей ум можно направить на новую, невиданную битву. Сайрус? Ключевой специалист по «исходному коду» реальности.

Её спокойствие было не отсутствием эмоций, а результатом колоссального психического усилия — перевода апокалипсиса на язык управленческих задач. И это усилие окупилось. Паника отступила, уступив место знакомому, собранному холодку. Мир рушился? Прекрасно. Значит, пора брать в руки не метафорический молоток, а самый что ни на есть настоящий и начинать заколачивать гвозди в новое основание бытия.

Все взгляды в зале были прикованы к зияющей пустоте за окном. Но Света смотрела не на нее. Она смотрела на Сайруса. На его бледное, прекрасное в своем отчаянии лицо. На губы, которых она так и не коснулась.

И вместо того чтобы испугаться, она почувствовала в груди странное, леденящее спокойствие. Они сделали свой выбор. Они предпочли живую, настоящую ошибку — мертвой, но безупречной истории.

Она снова взяла его за руку. Его пальцы сомкнулись на ее пальцах с такой силой, словно он держался за единственную твердыню в рушащемся мире.

— Хорошо, — сказала она, и ее голос прозвучал звенящей ясностью в ошеломленной тишине зала. — Значит, небо падает. Что ж, господин Хранитель, похоже, у нас с вами появился новый проект. Гораздо масштабнее, чем ремонт канализации.

Она повернулась к нему, и в ее глазах горел тот самый огонь, что заставлял драконов улетать, а темных владык — капитулировать.

— Давайте посмотрим, что можно сделать.

* Позумент — плетёное изделие в виде тесьмы, ленты, повязки, обшивки или оторочки. Обычно позумент шит золотом, серебром или цветной мишурой.

Глава 12. Признание

Хаос, воцарившийся в бальном зале, был иным, нежели паника при нападении дракона. Тогда был страх смерти, физического уничтожения. Сейчас был страх небытия. Он был тихим, леденящим душу. Люди не кричали. Они замерли, уставившись на зияющую пустоту за окнами, не в силах осознать, во что им следует превратиться их крик.

Именно Света, с ее приземленным, не склонным к метафизическим терзаниям умом, первой опомнилась.

— Все! — ее голос, резкий и властный, прорезал оцепенение. — Немедленно покинуть зал! Спокойно, без давки! Стража, обеспечить порядок! Герцог Леруа, отведите людей в подземные хранилища и винные погреба — самые надежные и без окон!

Ее команды, выверенные и лишенные истерики, сработали как удар хлыста. Механическое выполнение приказов стало спасением от охватившего всех ужаса. Люди ринулись к выходам, управляемые привычным послушанием.

Света схватила за руку Сайруса. Её пальцы, пальцы девушки, только что отдававшей приказы с такой властной уверенностью, теперь дрожали. Адреналин отступал, оставляя после себя ледяную пустоту, куда более страшную, чем та, что за окном.

— Твой архив, — выдохнула она, и её голос внезапно осип. — Твоя келья. Веди, пожалуйста. Я... я не знаю, куда ещё нам идти.

Он молча кивнул, его пальцы сжались вокруг ее пальцев с такой силой, что кости хрустнули, и поволок ее за собой, протискиваясь против потока людей, устремившихся вниз. Они бежали вверх по потаенной винтовой лестнице, в самое сердце библиотеки, под самые своды, расписанные фресками с картами несуществующих теперь звезд.

Он захлопнул за собой тяжелую, окованную железом дверь своей кельи, щелкнул сложным замком, и наступила тишина. Гулкая, абсолютная. Ее нарушал лишь треск единственной масляной лампы, отбрасывающей дрожащие тени на стены из книг, и их собственное, учащенное дыхание.

Здесь, в этой капсуле, запечатанной знаниями, нельзя было увидеть пустоту. Но ее можно было чувствовать. Давление. Ощущение, будто сам воздух стал разреженным, будто реальность истончилась, как пергамент, и вот-вот порвется.

Эта комната была не просто складом знаний; она была точкой сборки всего мира, его чертежом и скелетом одновременно. Воздух здесь пах не просто пылью, а временем, превращенным в вещество. Света, чьи нервы были натянуты как струны, инстинктивно анализировала пространство, ища в нем опору. Ее взгляд скользил по стеллажам, уходящим в темноту под потолком. Здесь хранились не только книги, но и артефакты — хрустальные шары с замкнутыми внутри миниатюрными бурями, свитки, испещренные зыбкими рунами, которые медленно ползли по пергаменту, словно живые существа. На одном из столов лежала развернутая карта королевства, но она была... нестабильной. Очертания границ слегка подрагивали, а река Забвения на карте медленно, но верно исчезала, оставляя после себя чистый, желтеющий пергамент.

Это был не магический экран, а сама реальность, отраженная в ее первичном, уязвимом состоянии. Света поняла: они