Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

Хочешь меня, Монфлёр, но боишься признаться в этом даже себе? Что ж, исправим ситуацию!

Стоило пятигранному шипу оказаться у выреза моей рубашки, как я приподнялась на локтях и сделала дугообразное движение. Миг — и все пуговки с одежды разлетелись по полу, как сбежавшие из заточения мраморные шарики. Полы рубашки распахнулись, дышать сразу стало легко-легко, как будто я сорвала с себя не ткань, а кандалы.

— Ты рехнулась?! — шокированно пробормотал Кассиан.

На секунду замер, разглядывая мою грудь, а затем, опомнившись, мгновенно убрал хвост с острым концом.

— Ты могла пораниться! Ненормальная! Сумасшедшая! А если бы я не успел среагировать? А если бы шип вспорол твоё тело?!

Эх, не совсем та реакция, на которую я рассчитывала, но… так тоже неплохо. Теперь мне удобно дотянуться до тебя своим хвостом.

Я поддела кисточкой пряжку ремня, расстёгивая мужские штаны, одновременно опустила корпус, соскальзывая по наклонной столешнице кафедры, обхватывая ногами бёдра и шумно выдыхая от яркого чувства наполненности.

*** Кассиан Монфлёр

— Я же сказала, что я тебя изнасилую, — нагло заявила эта ведьма, щуря восхитительные фиолетовые глаза.

Она усмехнулась — тихо, с едва заметным наклоном головы. Не было в этой фразе ни угрозы, ни насмешки. Только констатация факта и необузданное влечение, от которого невозможно выставить щиты. Оно разъедало мой контроль, как кислота — броню.

Ведьма.

Или богиня.

Я так и не понял. Моё личное проклятие.

Я держался. Я стоял и не двигался просто потому, что так и не решил, как себя вести. У неё помолвочное кольцо от другого мужчины… Я опущусь до этого уровня? Я так унижусь? Я стану подонком?!

Одно дело, когда Эстери согласилась выйти за маньяка и психопата, похитившего её дочь, совсем другое дело — сородич, наверняка уважаемый и порядочный цварг, подаривший кольцо стоимостью с элитную недвижимость.

— Ну что же вы, сенатор Монфлёр, строите из себя робкого юношу? Вам это не к лицу-у-у, — вновь мурлыкая точно кошка и переходя на игривый тон, протянула Фокс.

— Я… — Я сглотнул, чувствуя, как она сжимается вокруг меня — и ногами, и бёдрами, и… везде, в общем. — Не буду этого делать. У тебя есть жених. Слезь с меня.

— Да? Точно слезть? — изящные тёмно-коричневые брови взмыли вверх.

Она пошевелила бёдрами — так, как двигаются только хищницы. Пластично, смело, вкусно… Крышесносно!

— О-о-ох… — непроизвольно вырвалось.

Меня качнуло, и, чтобы устоять на ногах, пришлось опереться на кафедру.  Пространство между нашими лицами сократилось до считаных сантиметров, её дыхание обожгло мои губы.

— Слезь… с меня… Фокс! — прошипел сквозь зубы, еле сдерживая себя. У меня не было секса все эти долгие два месяца.

Малинововолосая ведьма усмехнулась повторно, на этот раз торжествующе.

 — Ну что же, тогда мне всё придётся сделать за вас.

Она вновь повела бёдрами.

— Ш-ш-ш… — короткий выдох вырвался из лёгких.

Бескрайний космос! Я сейчас умру.

Фокс облизала пухлые губы и прошептала:

— Мне тоже очень нравится, Кассиан. Я тебя хочу.

К швархам! Эту пытку невозможно терпеть!

Моя воля закончилась. Сгорела, вспыхнув как кислород в вакууме.

Я рванулся вперёд, как будто меня катапультировали с орбитального истребителя. Схватил её за лицо, за шею, за косу — сам не знал, как именно трогать, потому что хотел всё. Всю. Целиком. Здесь и сейчас. Мир схлопнулся до её кожи, до её жара, до стонов, которые она глушила, кусая губы. Резонаторы подрагивали от бета-волн. Пространства между нами уже не существовало.

Мы двигались вместе — как единый организм, как бешеный пульс космоса. Вперёд-назад, резче, глубже. Штормом, разрывающим атмосферу. Ураганом, сметающим всё на своём пути. Это был бой без победителей. Танец, в котором проигрывали оба — и оба этого жаждали. Её ноги сжимались на моей талии с той силой, с какой кричат раненые — до онемения, до ломоты. А я держал её, вбивался снова и снова, будто пытался вбить её в гравитацию, запечатать во времени, прожить эту близость на сто жизней вперёд.

И за миг до того, как мы оба подошли к финалу, я выдохнул ей в губы:

— Я с ума по тебе схожу. С первого дня, Фокс. С первой минуты.

Глава 10. Многогранная ложь

Эстери Фокс

Мы лежали на полу пыльной подсобки поверх пиджака Монфлёра, постеленного на обломки досок. Кафедра была разломана — случайно. В какой-то момент я надавила на край столешницы слишком сильно, и она пошла трещиной, а очередной резкий толчок добил её окончательно. Лавка, прислоненная к кафедре, упала сама, но её случайно в щепки в порыве страсти хвостом разнёс Кассиан.

Мне было хорошо. Лёгкое, как шампанское, счастье пузырилось в крови, и здесь и сейчас я чувствовала себя по-настоящему живой. Впервые за долгое-долгое время. Окончательно растрепавшая коса прилипла к шее, грудь поднималась в такт дыханию, а между ног ещё дрожали отголоски многочисленных оргазмов — медленные, глубокие, как остаточные импульсы.

Кассиан лежал рядом, на спине, смотрел в потолок, будто там открылась новая Вселенная. Его грудная клетка тяжело вздымалась, пальцы всё ещё сжимали остатки ткани на моём бедре. Он не говорил ни слова. Только дышал — хрипло и неровно. Так дышат не после секса. Так дышат после боя.

Я повернулась на бок и уткнулась в его плечо. Тело обожгло приятным теплом, а сердце — внезапной щемящей нежностью. Он был холодным политиком, жёстким мужчиной, не верил ни в эмоции, ни в искренность. И всё же — он здесь. Со мной. В этой разнесённой к шварховой звезде подсобке. Он прилетел сюда, чтобы вытащить меня из тюрьмы.

— Надеюсь, — прошептала я, скользя пальцами по ключице, — у тебя хорошие связи в Системной Полиции Тур-Рина. Сюда бы кафедру новую. И лавку. Ну и пол, наверное.

Он усмехнулся краешком губ и, поворачивая голову, произнёс с выдержанной иронией, как будто делал официальное заявление на заседании Сената:

— Если я сообщу, что собственноручно разнёс инвентарь судебного зала при изоляторе в результате… избыточной эмоциональной вовлечённости, — меня сочтут неподобающим статусу сенатора. Цваргом с проблемами самоконтроля. Репутационные потери будут необратимы.

Он сделал паузу, выдохнул и добавил всё тем же ровным, чуть усталым голосом:

— Так что официальной версии не будет. Только анонимное пожертвование на обновление материально-технической базы.

Я улыбнулась, но,