Анатомия страсти на изнанке Тур-Рина. Том 2 - Селина Катрин

— Эстери, скажи мне правду. Какой цварг подарил тебе кольцо с чёрным муассанитом?

Я прикусила губу и отрицательно покачала головой.

— Никакой. Я действительно заработала это кольцо сама.

Мужчина скептически выгнул чёрную бровь, явно не веря, а меня вдруг так это задело! Будто он поставил под сомнение не просто слова, а всю мою жизнь. Все выстраданные ночи над учебниками и в лаборатории, каждого спасённого пациента, каждую сделку на грани закона, за которую я платила страхом и кровью. Не верит? Да он и представить себе не может, скольких лет мне стоило получить образование хирурга на Эльтоне, а потом перебраться на Тур-Рин без ресурсов и поддержки с маленькой дочкой на руках и открыть свою практику!

— Ты думаешь, я не способна его заработать? Что женщина вроде меня может только трахаться за подарки? — выплюнула я, чувствуя, как дрожит голос, а в висках пульсирует от злости.

Ладно Хавьер — тот был мизогинистом. Ладно другие представители изнанки, которые считали, что за эльтонийкой в юбке, пускай она даже имеет прозвище «Кровавая Тери», обязательно стоит мужчина, но Кассиан! Неужели он тоже так думает?! Там, где мужчины получают элементарное внимание и уважение, женщины вроде меня всегда обязаны доказывать, что достойны этого.

— Я не сказал ничего подобного, но считаю, что ты утаиваешь от меня информацию, — ответил Кассиан. — Ложь имеет множество граней.

Он был прав. Абсолютно, швархи его задери, прав! Но в этот момент это звучало не как справедливое замечание — а как упрёк, брошенный в лицо в самый уязвимый момент. И я вспыхнула.

— Многогранная ложь, говоришь?! — зашипела, поднимаясь на локте. В этот миг я уже жалела, что спровоцировала близость. — А как насчёт твоего вранья, Кассиан?!

— Какого вранья?

— Думаешь, я поверю, что ты просто так неожиданно появился в моей с Леей жизни? Что не хотел втереться в доверие, посмотреть на дочь, и… я даже боюсь предположить, какие у тебя были планы! Я набралась храбрости и доверилась тебе! Рассказала о самой сокровенной и позорной в моей жизни ночи, что в Храме Фортуны какой-то цварг принудил меня… оказал бета-воздействие с целью, чтобы я забеременела, и не подписал договор на отказ от отцовства! А ты всё это время, оказывается, в душе смеялся надо мной!

— Эстери, клянусь, я бы никогда не стал ментально воздействовать на женщину, чтобы принудить её к сексуальной связи.

— Как удобно! Этого же нельзя проверить! Десять лет прошло!

— Я понятия не имел, что Лея моя дочь, и сам не помню той ночи!

Я поднялась, и цварг тоже. Теперь его хвост вновь ходил ходуном, Монфлёр явно нервничал.

— Но догадывался, — отрезала я.

— Не догадывался! — Он почти рыкнул.

— И сейчас Лея на Цварге совсем не потому, что ты планировал отобрать у меня ребёнка? — Я ткнула пальцем в каменную грудь.

Он перехватил мою руку и внезапно поцеловал в тыльную сторону ладони.

— Эстери, всё не так, как тебе кажется! Честное слово, я даже не знал, что ты в изоляторе. Был уверен, что отправил кровь для переливания, с дочерью всё в порядке, а ты просто обиделась и не хочешь выходить на связь… А затем внезапно выяснилось, что моя посылка была уничтожена, ты пропала, и сам АУЦ запросил капсулу с Леей на Цварг, чтобы разбудить. Пожалуйста, поверь мне!

Я смотрела на него — в упор, с тем самым выражением, когда между разумом и сердцем пролегает целая пропасть. У меня всё дрожало внутри.

Кассиан взял моё запястье — бережно, двумя ладонями, будто я была из тончайшего стекла, и принялся покрывать поцелуями. Медленно. Аккуратно. Он делал это с таким благоговением, словно целовал не женщину, а икону. Мне хотелось ему поверить, так, как хочется больному вдохнуть после приступа астмы — резко, до боли в груди, до звона в ушах.

Но я не могла.

Не могла — потому что слишком многое теряла, слишком часто обжигалась, слишком долго жила в мире, где каждое тёплое слово оборачивалось ножом в спину. Где даже собственное сердце приходилось брать под арест, чтобы не предало.

Я вытянула руку.

— Я рассказывала тебе искренне, как боюсь отца Леи, — холодно произнесла, чувствуя внутри жгучую обиду. — Я рассказывала тебе о своих страхах, о том, как сильно боюсь, что Лею у меня отберут. Ты предал меня, Кассиан.

— Да не предавал я тебя!

— И потому придумал, как избежать подписания документов на отказ от отцовства?

— Да я даже не знал, что такой документ существует! Я сам не помню, что было десять лет назад! Клянусь собственными резонаторами! — вспылил мужчина, а затем поднёс руки к вискам и с силой надавил. — Шварх, всё не так… всё не так… Эстери, полетели прямо сейчас в Храм Фортуны и всё выясним?

— Ты серьёзно?! — Я смотрела во все глаза на Кассиана Монфлёра.

При всей его вёрткости характера, наглости, образовании политика, при том, что он фактически добился своего — Лея сейчас с ним на Цварге, — какая-то очень наивная часть меня всё ещё хотела верить, что всё это — одно сплошное колоссальное недоразумение длиною в десятилетие.

— Конечно, — уверенно ответил мужчина, сверкнув тёмно-серыми глазами.

Спорить я не стала. Если он делает столь щедрое предложение — зря рассчитывает, что я откажусь. Разумеется, за два месяца у меня наверняка накопилось немало дел в «Фокс Клиникс», но ещё одни сутки точно ничего не решат, а я наконец узнаю правду.

— Тогда полетели прямо сейчас, — скомандовала, одёргивая порванную юбку.

Изнанка меня научила: если можешь действовать — действуй. Возможность имеет свойство сгорать в атмосфере, как метеор. И только от меня зависит, успею ли я поймать её до того, как она превратится в пыль.

Выбирались мы из подсобки тайно, чтобы никто не заметил. Кассиан отдал свою рубашку взамен той, что порвалась на мне, сам набросил пиджак на обнажённый торс. Кажется, надевать его одежду стало для меня традицией. Я заправила полы под высокий пояс юбки и направилась к ячейке хранения вещдоков.

Одежду, коммуникатор и пресловутое муассанитовое кольцо на цепочке мне выдали без лишних слов. Последнее я по привычке спрятала под рубашку. Конечно, по-хорошему, надо было бы вернуться домой и