Почему ты молчала? - Анна Шнайдер

Без отца ведь?

Взгляд — глаза в глаза — выматывал душу. Яков не знал, замужем я или нет, — я об этом позаботилась, когда дурила головы бывшим коллегам. Он знал другое: ни один уважающий себя отец не пропустит Первое сентября в первом классе у ребёнка. Конечно, всегда остаётся шанс на форс-мажор, но в любом случае, даже если я сейчас попытаюсь сделать вид, что у меня есть партнёр, эта ложь не продержится долго: Иришка сдаст меня при первой же возможности. Невольно, но сдаст.

Как раз когда я уже хотела всё-таки отвернуться от Якова, который своим требовательным взглядом будто вспарывал клинком мою душу, стихла игравшая до этого момента музыка, и заговорила директор школы, приветствуя новых учеников, одиннадцатиклассников и их родственников.

Напутствие перед учебным годом не заняло много времени — пять минут, и директор замолчала, затем один из парней пронёс по крыльцу тоненькую девочку с белыми бантиками в двух светленьких косичках, и детей начали запускать внутрь здания.

Краем глаза я заметила, как младший сын Якова протестующе замотал головой, захлёбываясь слезами, словно девчонка, и схватился за руку старшего мальчишки — все дружно уговаривали новоявленного первоклассника, и я даже удивилась: надо же, какая эмоциональная реакция на школу. Моя Иришка-то, наоборот, была переполнена предвкушением, как радуга цветом.

Мы с мамой только и успели, что быстро обнять Иришку, — я, если честно, даже не смогла чмокнуть её в щёку, поскольку дочь быстро вырвалась и подошла к плачущему сыну Якова.

— Привет, а ты знаешь, что на первом этаже есть живой уголок? — громко сказала она, хватая Пашу за свободную руку. Мальчишка от неожиданности перестал плакать и посмотрел на Иришку с таким удивлением, будто увидел говорящую мышь. А моя дочь продолжала: — Там аквариум, ещё улитка и черепаха. Я на сайте школы читала. Пошли, посмотрим?

Мы даже опомниться не успели, как Иришка увела мальчика с собой, продолжая что-то увлечённо рассказывать и улыбаясь, пока он заворожённо смотрел ей в рот. Я проводила их полным беспокойства взглядом: сердце тревожно сжималось, но причина теперь была вовсе не в Якове.

Если наши дети сейчас подружатся, а потом узнают, что они — брат и сестра, что вообще будет с их дружбой? Иришка, понятное дело, обрадуется, она не способна ни на что другое, — а этот плаксивый и явно избалованный мальчик как отреагирует?

Господи, да если бы я семь лет назад знала, что всё обернётся именно так, в жизни не стала бы молчать!

— Спасибо, — между тем вполне спокойно сказала мне жена Якова и даже слабо улыбнулась типичной улыбкой любой уставшей матери, которую достали капризы собственного чада. — Я уже не знала, что делать.

— Да я бы его уговорил, — густым басом, из-за чего я едва не подпрыгнула, сказал стоявший рядом с ней мальчик. Ваня. Я помнила, как его зовут. Правда, теперь он выглядел совсем не как тот малыш с фотографий на рабочем столе Якова — скорее как юный Илья Муромец. Без растительности на лице, доспехов, меча и коня — а в остальном вылитый. — Милая у вас девчушка, — продолжал Ваня, улыбнувшись мне. — Добрая. Надеюсь, Пашка её не обидит. А то он колючий, как ёжик.

И тут я наконец заметила, что на груди у старшего сына Якова эмблема другой школы. Сама форма была похожей, а вот эмблема иная.

— А ты не здесь учишься? — выпалила я, сама не зная зачем: ответ всё равно был очевиден.

— Да, я в другой школе обитаю. Сначала думал — плохо, что не рядом с братом, а теперь мне кажется — хорошо. Не потому что он меня достал, — хмыкнул парень, кинув на напрягшуюся мать ехидный взгляд. — Просто с Пашки сталось бы постоянно ко мне убегать. Сейчас бежать не к кому, значит, будет сидеть на месте и учиться. Ему полезно.

— Вань! — всё-таки не выдержала Оксана и красноречиво посмотрела на сына — мол, как тебе не стыдно брата обсуждать. Но старший ребёнок Якова только отмахнулся.

— Ладно тебе, мам. Я Пашку люблю, конечно, но вы с отцом его избаловали. Хватит, пора взрослеть.

И тут наконец подал голос до этого момента молчавший Яков.

— Согласен, — сказал он, пристально глядя на меня. — Давайте познакомимся. Меня зовут Яков, жену — Оксана, сына — Иван. А вас?

Значит, он решил сделать вид, что мы не знакомы.

От этой мысли у меня внутри словно всё оборвалось.

44

Яков

Он знал, о чём подумала Полина, когда сказал именно так, притворившись, что видит её впервые в жизни. Даже захотелось рассмеяться: надо же, как она теперь плохо о нём думает! Неужели и правда настолько обиделась, что убедила себя, будто ему будет плевать на Иришку? Какой-то кошмар.

А он всего лишь желал обезопасить Полину от Ксени, ревность которой не знала границ. Это чувство уже начинало просыпаться в жене — он видел по взгляду, которым она рассматривала Полину. Подозрительному, оценивающему, напряжённому. Ещё не хватало! Если Ксеня узнает, что они с Полиной много лет назад вместе работали, выклюет ему все мозги.

— Я — Полина, — представилась она, отводя глаза. — Моя мама — Варвара Николаевна.

— А девочку вашу как зовут? — с интересом спросил Ваня.

— Ирина.

— Если бы Пашка был девочкой, его звали бы так же, — засмеялся Ваня, вызвав у Якова этим комментарием целый отряд мурашек, промаршировавших вдоль позвоночника, как солдаты по плацу.

Но подобная фраза вызвала реакцию не только у него — Полину тоже явственно передёрнуло, а вот её мама откровенно улыбнулась. И по этой улыбке он вдруг осознал: она тоже в курсе всего.

И как к этому относиться?

Яков посмотрел на женщину. Взгляд открытый, оценивающий, но не презрительный — неприязни в нём Яков не нашёл. Интересно, почему? Всё-таки он Полину поимел и бросил, если называть вещи своими именами. А может, Варвара Николаевна не знает подробностей? Только сам факт — и всё.

Вполне возможно. Но, по крайней мере, Полинина мама ему точно не враг. А это уже немало.

— Яш, — обратилась к мужу Ксеня, которая с каждым мгновением становилась всё более напряжённой, — я думаю, нам пора. Пашу проводили, теперь надо Ваню отвезти в школу.

Очень хотелось задержаться