Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

Таких мужчин нетрудно распознать.

Их взгляды скользят по девушкам, которые ухаживают за ними с плотской похотью. Некоторых девушек они игнорируют, быстро переходя к тем, кто привлекает их внимание, словно они выбирают фрукт, который можно попробовать.

Бассейн окружают гигантские каменные колонны, украшенные резными изображениями обнаженных, пышнотелых женщин, чьи руки протянуты к потолку. Символизм этих статуй не ускользает от моего внимания. Несмотря на то, что они обнажены и должны прибавлять эротическую атмосферу купальни, на самом деле эти резные фигурки поддерживают крышу, не давая ей обрушиться. Так же, как это часто делают женщины, когда дело касается их собственных домов, их собственных семей.

Столпы силы.

Столпы божественной женственности.

Чувствую тепло по отношению архитекторам и задаюсь вопросом, намеренно ли их послание о женской силе или нет. Я склоняюсь к первому.

Харпер тоже изучает статуи. Могу сказать по выражению ее лица, что послание настигло и ее. Карие глаза смотрят на меня.

— Готова?

— Не особо, — честно отвечаю я, когда мы отправляемся в бой.

— Если мне снова придется тереть мерзкую, волосатую спину… — вздрагиваю, подавляя желание вырвать свой ужин. От этого места у меня кожа зудит, словно ее облепили муравьи — рыжие, те самые, которые кусаются.

— По крайней мере, тебя не позвали в приватную купальню, — фыркает Харпер, перекидывая свой хвост через плечо.

— Ты воспользовалась снадобьем Эзры? — спрашиваю я, пока мы идем по длинному, бесконечному коридору, свет свечи отражается от мраморных стен. Обхватываю себя руками, счастливая, что снова надела шубу, наконец-то прикрытая.

— Ага, и оно сработало как благословенное богиней заклинание. Он, наверное, до сих пор спит как убитый. Надеюсь, не утонет, — она слегка пожимает плечами, давая понять, что ей совершенно всё равно, утонет он или нет.

Толкнув тяжелую дверь, мы выходим в яркий лунный свет. Как ей удается найти дорогу обратно и вывести нас к задней двери, я никогда не узнаю. С другой стороны, ориентация в пространстве — не моя сильная сторона.

Райкер стоит, прислонившись к сосне и скрестив руки на груди. Из-под закатанного рукава выглядывает татуировка, обвивающая бицепс.

— Как всё прошло?

— Никак. Советника короля там не было, — восклицает Харпер, уперев руку в бок.

— Думаю, нам нужно просто попытаться еще раз, — предлагает Райкер с оптимизмом в голосе.

Харпер вопросительно вскидывать бровь.

— Нам?

— Где Вон? — вмешиваюсь я, прежде чем они начнут свою шестнадцатую ссору за день.

Райкер указывает большим пальцем через свое широкое плечо.

Смотрю вглубь переулка. В бледном лунном свете перешептываются две фигуры, они стоят достаточно близко друг к другу. Нет никаких сомнений, что одна из фигур принадлежит Вону, а другая — высокой, стройной женщине.

Что-то глубоко внутри меня начинает выбираться наружу — это отвратительное чувство.

Они разговаривают, точнее, она говорит. Он, как ни странно, слушает.

Я не решаюсь подойти к ним, но наклоняюсь вперед, в надежде разобрать, что она говорит. Но эти жалкие сантиметры, которые я выиграла, не помогают. Они слишком далеко.

Внезапно ее голос становится громче. Никогда раньше не слышала, чтобы гнев звучал так отчетливо.

— Лжец! — кричит она.

Слово разносится эхом в ночи. Ветер, который до этого дремал, начинает подниматься.

Вон ничего не отвечает.

Она с невероятной скоростью поднимает руку, но прежде чем успевает ударить, его рука молниеносно перехватывает ее запястье, сковывая движение. Когда она дергает руку, он отпускает. Он наблюдает — мы все наблюдаем — как она разворачивается и исчезает между двумя разросшимися кустами с почти оголенными ветвями.

Если бы я не услышала, как хлопает дверь, то подумала, что ее исчезновение — это какой-то фокус.

Мысленно представляю планировку купальни, и понимаю, что потайная дверь, через которую она скрылась, ведет внутрь. В голове кружатся вопросы. Кто она? И почему пошла в купальню?

Мы немного ждем, прежде чем подходим к нему втроем. Его молчание накрывает нас всех чистыми, мощными волнами.

— Что ты сказал этой бедной женщине? — спрашиваю я.

Отчасти спрашиваю просто, чтобы вывести его из себя, но еще и для того, чтобы удовлетворить собственное любопытство.

Он игнорирует меня. Это раздражает еще больше.

Харпер бросает на меня многозначительный взгляд, но я понятия не имею, что он означает.

— О, зная тебя, уверена, ты это заслужил, — подкалываю я, хотя чувствую, как эта ревнивая тварь высовывает голову из воды.

Наблюдает. Ждет.

«МОЙ», — шепчет она.

Топлю эту несносную задницу.

— Заслужил, — подтверждает он, его голос приглушен. С ним всегда всё сложно и непонятно.

Райкер закидывает руку на плечи Вону.

— Забей, Вон. В поместье ждет бутылка бурбона с твоим именем.

Пока мы идем обратно, это отвратительное чувство возвращается, проникая под кожу.

Кто эта женщина?

И что она значит для Вона?

Сорен следит за потрескивающим огнем, еще одна черта, напоминающая мне Калеба. Он подкладывает поленья, а пламя жадно пожирает древесину, излучая волны тепла — того, что гонит пронизывающий холод, согревая до костей.

Харпер обнимает Лиру, они устроились на небольшом диване под пледом из меха, переплетая ноги на круглом табурете с тремя деревянными ножками. Лира вырисовывает невидимые круги на руке Харпер. Легкая улыбка украшает губы Харпер, пока она наблюдает за этим трогательным жестом.

Интересно, каково это — иметь такую связь с кем-то.

Вон почти ничего не говорит с тех пор, как мы вернулись. Сегодня вечером от него веет лишь жесткостью, татуировками и бурбоном. Знаю, что, наверное, должна ему что-то сказать. Вот только я даже не знаю с чего начать. Он ужасно неприступный, как обычно.

Мне жаль, что ты поссорился с той женщиной?

Мне жаль, что потом я на тебя накинулась?

Это твоя любовница, ублюдок?

Запихиваю ревнивого монстра обратно, придавливая его под водой. Что вообще на меня нашло?

Мне не нравится Вон. Он невыносимый. Самодовольный.

И сложен как бог — мрачный, задумчивый, неприступный.

Вздыхаю и еще глубже утопаю в объятия дивана. Хотя бы, он меня обнимает.

О, во имя Богини Света! Возьми себя в руки.

Райкер возвращается из кухни с большой разделочной доской, заваленной орехами, фруктами, крекерами, сыром и разнообразным мясом. Он ставит ее на огромный журнальный столик. И мы как бешеные звери набрасываемся на еду — все, кроме Вона.

Хватаю кусочек сыра, крекер и немного мяса, чтобы сделать небольшой сэндвич.

Райкер смотрит на него и одобрительно кивает.

— Неплохо, но открою тебе маленький секрет. Главное… — он кладет два куска сыра и два