Резонанс - Аделин Хамфрис

определённо не чувствую себя такой. Оно заканчивается чуть выше колен, и я сдерживаю желание одёрнуть его. Мои волосы закручены в золотую заколку, аккуратно, но несколько прядей обрамляют лицо. Мои губы очень красные.

Как и сказал Рук.

Майк наклоняется с водительского сиденья. — Мы припаркуемся через улицу, — тихо говорит он. — Напиши, если мы понадобимся.

Я киваю, горло уже сжато. Хизер бросает на меня широко распахнутый взгляд с пассажирского сиденья и посылает мне воздушный поцелуй.

Я закрываю дверь, прежде чем успеваю передумать. Двери ресторана бесшумно разъезжаются, тёплый воздух встречает меня. Внутри всё изысканно. Полированное дерево, приглушённый свет, дорогой минимализм. Разговоры тихие, но определённо важные. Каждый человек здесь выглядит так, будто он владеет чем-то или кем-то. Ну, я определённо в нужном месте.

Я сглатываю и делаю шаг вперёд.

Хостес встречает меня профессиональной улыбкой. — Добрый вечер. Бронирование?

Мой мозг выключается. — Нет, — быстро говорю я, затем прихожу в себя. — Просто — эм. Столик. Где-нибудь приватно?

Она изучает меня на полсекунды дольше, чем нужно. Она определённо видит, что я здесь не из этого мира. Затем она кивает, ведя меня вглубь зала. — Конечно. Мои ноги трясутся, как у оленёнка, но я держу плечи расправленными и подбородок приподнятым.

Кабинка уютно спрятана в дальнем углу. Идеально для разговоров, которые не предназначены для чужих ушей. Я не могу представить, чтобы тот, с кем я встречаюсь, хотел, чтобы его подслушивали.

Я сажусь. Мои руки холодные, поэтому я сжимаю их вместе под столом и медленно вдыхаю через нос.

Ты в порядке. Ты в порядке. Ты в порядке.

Официант появляется почти мгновенно. — Добрый вечер, мисс. Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Да, — говорю я слишком быстро. — Страмо... — Голос срывается. — Мавб...

Господи Иисусе.

— Клубничный мохито, — заканчиваю я, в ужасе.

Официант не моргает. Она вежливо улыбается, хотя я только что опозорилась. — Конечно. Я вернусь.

Я киваю, будто этого не случилось, и смотрю на стол, пока она не уходит.

Возьми себя в руки.

Люди проходят мимо в моём периферийном зрении. Костюмы. Платья. Смех. Каждый раз, когда открываются двери, мой пульс подпрыгивает. А затем двери открываются снова, и мой взгляд инстинктивно поднимается. Первый мужчина, который входит, выглядит как чистое насилие в человеческой форме. Короткие, небрежные чёрные волосы. Тёмные глаза, кажущиеся бездонными. Его челюсть острая и угрожающая, и когда его руки появляются в поле зрения, я вижу татуировки, ползущие по костяшкам и исчезающие под рукавами.

У меня падает желудок.

Другой мужчина следует за ним. Более аккуратный. Взлохмаченные чёрные волосы. И голубые глаза, пронзающие комнату. Оба в элегантных чёрных костюмах. Я забываю, как дышать.

Мужчина с тёмными глазами замечает меня первым. Его взгляд фиксируется, и он не колеблется. Он начинает идти к моему столику. Каждый нерв в моём теле кричит. Они оба скользят в кабинку напротив меня так небрежно, что это пугает меня. Эти мужчины, вероятно, убивали людей раньше. Как и Джуд, надо полагать.

Они достаточно близко, чтобы я чувствовала запах их одеколона. Что бы это ни было, это определённо дорогое. Тёмные глаза наклоняет голову, изучая моё лицо. — Эмма? — спрашивает он.

Мой рот открывается, но ничего не выходит.

Он смотрит на меня ещё секунду, затем слегка улыбается. Он красивый, но напряжённый. — Я Нико. — Он протягивает руку. Татуированную и в шрамах.

Да, он определённо убивал людей этими руками.

Я пожимаю её. Мои пальцы чувствуют себя слишком лёгкими в его хватке. — Привет, — выдавливаю я.

Затем я поворачиваюсь ко второму мужчине. Вблизи он разрушителен. Красив в той степени, которая кажется нереальной. Его глаза настолько голубые, что похожи на лёд. И они абсолютно смертоносны. Когда он улыбается, на правой щеке появляется одна ямочка — и это делает его более опасным, а не менее.

Он также протягивает руку. Я сразу замечаю обручальное кольцо, а также то, что выглядит как шрамы и синяки на костяшках. — Здравствуйте, Эмма, — плавно говорит он. — Я Рэйф Вон.

Глава 13

ДЖУД ГРЕЙВЗ

На этот раз я не в цепях. Мои запястья свободны. Лодыжки тоже. Никаких наручников, стула или ремней. Только бетон под ботинками и запах пота и крови.

Тренировка.

У меня нет времени думать об этом, прежде чем приходит первый удар. Кулак задевает челюсть — резко и быстро, отбрасывая мою голову в сторону. Зрение вспыхивает белым, но моё тело реагирует до того, как боль полностью осознаётся. Я шатаюсь, ставлю ногу и поднимаю руки, как меня учили вчера. Локти внутрь. Подбородок вниз.

Я разворачиваюсь как раз вовремя, чтобы избежать колена, направленного в рёбра. Вместо этого моё плечо врезается в чью-то грудь, выбивая воздух из него. Он спотыкается. Я продолжаю по инерции, вгоняя кулак ему в живот.

Он хмыкает, забавляясь.

— Ещё, — говорит один из них с усмешкой, его русский акцент густой, как смола.

Другой идёт на меня сбоку. Я пригибаюсь слишком поздно — его предплечье врезается мне в спину, отправляя меня в полёт. Ладони царапают бетон, когда я ловлю себя. Боль вспыхивает настолько привычно, что почти не замедляет меня.

— Не оставайся внизу, — резко бросает кто-то.

Я не остаюсь.

Алексей стоит в стороне, безупречный как всегда, руки сложены за спиной.

Нолан рядом с ним, голос низкий, говорит быстро. — …маршруты чистые через Майами теперь, — говорит он. — Но на его следующем мероприятии нужна более строгая охрана. Если твой клиент —

— …моя забота, — спокойно отвечает Алексей.

Я не слышу всего. Я и не должен.

Удар обрушивается достаточно сильно, чтобы выбить из меня дыхание. Я задыхаюсь, грудь горит, и едва успеваю перекатиться, прежде чем ботинок опускается туда, где была моя голова секунду назад. Я вскакиваю, шатаясь.

Мой кулак встречается с зубами. Раздаётся треск и грязное ругательство, гордость вспыхивает в груди на одно мгновение.

Ну, плохая идея.

Они набрасываются на меня за это. Руки хватают мои руки, толкают вперёд и заставляют стоять прямо, когда колени подкашиваются. Удар вонзается в бок, где свежие синяки покрывают кожу. Боль взрывается во мне. Я кричу, и следом раздаётся смех.

— Нельзя быть нежным мальчиком, — говорит один из них.

— Ещё, — повторяет другой.

Я на миг вижу Адриану, когда они тащат меня обратно в позицию. Она стоит у стены, руки плотно скрещены на груди, костяшки побелели. Её лицо бледное. Ей некомфортно.

Следующий удар проваливается в мои рёбра и отправляет меня на пол. Мне не дают остаться там — кто-то поднимает меня за заднюю часть рубашки и дёргает вперёд так сильно,