Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Она даже применяла его ко мне пару раз, когда я был мрачным ребенком, чтобы изящно выкрутиться из необходимости быть родителем.

— Приятно снова видеть тебя, Джулия. Добро пожаловать в наш милый дом, — говорит она.

— Такой милый, — восторгается Джулия, приторно-сладко до зубной боли.

Хэтти морщится так, будто у нее та же реакция, и я задеваю ее рукой.

— Ты знала, что она придет? Предупреждение было бы кстати, — бормочу я, пока мать ведет всех дальше в столовую, где уже все накрыто и готово.

Большие окна выходят на зеленые сады и мерцающее море за ними. Когда достигаешь такого уровня денег, начинаешь измерять богатство счетами за ландшафтный дизайн, но это заметно.

Этот вид почти так близок к раю, как вообще возможно.

— Возможно, я случайно ей об этом сказала, — несчастно признается Хэтти, берет меня под руку и впивается пальцами. — Но я не думала, что она правда приедет. Мы летели. Я даже адрес не называла.

— Черт, значит, она из таких людей. Зачем ты вообще это упомянула?

— Она узнала, что мы помолвлены, и... да. Этого было почти не избежать, когда о нас пишут в интернете. Мама обожает мельницы сплетен, и когда узнала, заглянула ко мне на работу. Прямо перед тем, как это сделал ты, кстати.

— А. — Теперь все становится понятно. — Вот почему ты была такая взвинченная.

— Что? Нет. — Она мрачно смотрит на меня, дымчатые ресницы обрамляют зеленые глаза, вспыхивающие раздражением. — Я была взвинчена, потому что ты вел себя нелепо. Тебе все еще нужно поговорить с мистером Снидом и все отменить.

— Поздно, ему уже заплатили. Итак, твоя мать пришла в книжный и что? — Я отодвигаю для нее стул и даю сесть.

Она выглядит так, будто боится, что одно неверное движение разрушит все это.

Хотя, учитывая, что ее мать уже заболтала мою, вряд ли мне удастся заставить ее расслабиться в ближайшее время.

— Просто засыпала меня кучей вопросов. Я не знала, как отвечать. Я не великий лжец, Итан. — Она смотрит на колени, разглаживая складку на юбке. — Потом я растерялась, потому что... что я должна была ей сказать? У меня вырвалось, что я встречаюсь с твоими родителями, и вот мы здесь.

— Ты не говоришь ей правду? — спрашиваю я слишком резко.

— Ни за что, — слишком быстро отвечает она. — Определенно нет. Она бы съела меня живьем.

— Хорошо, — рычу я. — Пока у нас есть понимание и мы поддерживаем полную оперативную секретность.

Ненависть в ее ответной улыбке почти заставляет меня рассмеяться.

Я вспоминаю, что убеждать нужно не только моих родителей, но Джулия почти не обращает на нас внимания, уже выглядя так, будто устроилась как дома.

Позже мы узнаем, что она выехала из Портленда раньше нас. Почти ничто не остановило бы ее от появления здесь.

Хэтти ведь ее единственная дочь, вы не знали.

Отец сегодня приносит пользу, обеспечивая непрерывный поток напитков во время этой пытки. Я беру бутылку на нашем конце стола и наполняю бокал Хэтти вином до краев.

Она хватается за ножку бокала, как за спасательный круг, и выпивает так быстро, что я едва не смеюсь.

— Если хочешь полный лечебный эффект, нужно растягивать, — бормочу я.

Арес, наконец уставший от нуждающихся маминых почесываний, ковыляет к нам и с громким стоном валится у моих ног.

Я бросаю на него понимающий взгляд. Он идеально расположился для объедков со стола.

Уверен, эта бездонная яма с ушами до пола за свою жизнь сожрала больше изысканной еды, чем восемьдесят процентов человеческого населения.

— Не могу поверить, что это происходит, — шепчет Хэтти, качая головой.

— Радуйся, что они не смотрят на нас. — Я киваю на наших родителей, потерявшихся в разговоре. Мать оставляет Джулию в благоговении, рассказывая об их последней поездке в Грецию.

Вскоре появляется шеф со своими творениями, раскладывая их на столе. Здесь вся классика, и жаловаться я не могу: гедза, молочный хлеб, жареный рис хибачи с полудюжиной свежих суши-роллов и аккуратно разложенным сашими. Горы темпуры, золотисто-коричневой и приготовленной идеально. Горячие камни ждут маленьких кусочков вагю A5 по заказу.

Джулия доминирует в разговоре, даже когда восторгается путешествиями моих родителей и их недавней благотворительной работой по сохранению тропических лесов.

Благотворительность.

Очевидно, она не провела исследование, если ее так легко впечатлить: мои родители любят делать вид, что борются за дело, выступают за прекращение вырубки лесов или что там на этот раз, но на самом деле это просто очередной повод путешествовать без того, чтобы другие богатые люди нудели про их углеродный след.

На этот раз это был прославленный глэмпинг-тур по Таиланду и Вьетнаму.

Хэтти держится рядом со мной, в основном молча. Я тоже не против молчать, наслаждаясь пиром и подкармливая жадную пасть Ареса маленькими кусочками под столом.

Его хвост стучит по полу, как барабанная палочка.

Старый зверь, безусловно, самый счастливый здесь, его легко удовлетворить.

Когда он сыт, он не так уж плох. Мне мог достаться куда худший пес.

Я игнорирую то, как глаза матери пронзают меня каждый раз, когда Джулия Сейдж перестает говорить, чтобы вдохнуть еще риса и вина. Кому-то сегодня плевать на количество углеводов.

Еще я замечаю, как Джулия пинает Хэтти под столом.

Она наклоняется и беззвучно произносит несколько торопливых слов, многозначительно глядя на наполовину полную тарелку Хэтти, и мне хватает секунды, чтобы понять, что она сигналит.

Следи за порцией.

Какого черта?

Ни за что.

Не здесь, не сегодня, не прямо у меня под носом.

Плечи Хэтти каменеют. Она смотрит на тарелку с бледным от стыда лицом, и мои руки сжимаются в кулаки под столом.

Я тянусь к ее руке, раскрывая ее.

Она вздрагивает от прикосновения.

Я не смотрю на нее, пока расправляю ее пальцы и переплетаю их со своими.

— Извините, шеф. — Моя улыбка, кажется, чертовски плохо скрывает зубы. — Можно нам еще риса хибачи и роллов с лобстером, пожалуйста? И побольше того соуса yum yum, да. Наполните миски до верха.

Я встречаюсь взглядом с Джулией.

Да, черт возьми, я хочу, чтобы она знала: я слышал, что она прошептала Хэтти прямо перед моими родителями, и это было совершенно неприемлемо.

Если Хэтти нужны углеводы, чтобы снять остроту этой пытки, пусть ест.

Мне плевать, что она не чертова палка.

Она фигуристая, настоящая и чертовски потрясающая.

С ней все в порядке.

И я не собираюсь сидеть и смотреть на эту навязчивую придирчивость к тому, что она ест.

Джулия краснеет и замолкает, наконец оставляя ногу Хэтти в покое.

Когда Хэтти снова двигается,