Клятвы, которых никогда мы не давали - Николь Сноу

Во многих ромкомах с этим глупым сюжетом так сказано.

И мой недавний опыт с одним дурнотемпераментным мужчиной тоже это подтверждает.

В тот момент я думала, что ему понравилось — или, по крайней мере, он это не ненавидел, — но чем больше времени проходит в его молчании, тем больше я начинаю сомневаться во всем.

Может, он ушел в ужасе, думая, что это было мерзко.

Может, я настолько плохо целуюсь, что он больше не хочет на меня смотреть.

Уф!

После поцелуя мы просто вернулись в особняк его родителей и еще через час разговоров попрощались.

В самолете он достал ноутбук и начал работать, почти не поднимая глаз весь короткий перелет.

А я тем временем застряла в собственной голове. Одна и разбитая, пока он вел себя так, будто Поцелуя никогда не было.

Или, может, всю дорогу назад он молча желал, чтобы его не было.

Из-за этого я чувствую себя сумасшедшей со своими подкашивающимися коленями.

Это превью того, что дальше?

Я так оскорбила его своей ужасной техникой поцелуев, что он больше никогда не хочет меня видеть, и теперь мы встретимся только в день свадьбы.

Мне не должно казаться, будто я проглотила жеоду.

— Хэтти, — говорит Марго, завязывая волосы в небрежный пучок на макушке. На ней свободная рубашка и леггинсы, и каким-то образом она все равно выглядит непринужденно шикарно.

Я? Я в белой футболке и джинсах, вся покрыта пылью из подсобки книжного магазина. У Марго какая-то странная природная невосприимчивость к пыли, она магически ее отталкивает.

— Марго, — говорю я, вытирая лоб.

Технически книжный закрыт, пока мы не поймем, что дальше. Марго, благослови ее сердце, вызвалась перебрать весь инвентарь, который я унаследовала.

Оказалось, у мистера Снида в хранилище была гора книг, годы закупок, о которых я даже не знала. Найти жемчужины, которые стоит продавать, — как искать иголку в одном стоге сена за другим.

— Ты не слушаешь. — Она дуется на меня.

Нет смысла ей врать, а я и так ужасная лгунья.

— Прости. Я просто задумалась...

— О чем?

Я вздыхаю.

— О встрече с моими родителями? — предполагает она.

— Да, об этом. Наверное.

— Как прошло? Итан меня игнорирует, типичные раздражающие штуки старшего брата, но я хочу знать, что случилось. Только не говори, что ты тоже дала обет молчания.

Я борюсь с румянцем.

— Ничего, Марго. Довольно скучный день.

Долгую секунду она смотрит на меня. Потом ее брови медленно поднимаются.

— Давай, что было? Это мои родители. Что они сделали? — Она пренебрежительно щелкает пальцами. — По крайней мере, ты была нарядная. Ты испортила прическу? О боже, мама что-то сказала?

Если бы.

Моя прическа оставалась идеальной до тех пор, пока Итан меня не поцеловал.

Я стараюсь не вздрогнуть, вспоминая, как его пальцы вошли в мои волосы, как он касался моей кожи, властный, сильный и опьяняющий.

Держал меня прижатой к себе, пока целовал так, будто на один короткий, безрассудный, совершенно ужасный приступ плохих решений я была его.

Такого я никогда не смогу рассказать Марго.

— Эм, нет, — говорю я.

— Вы взяли Ареса, да? Итан отшил меня, когда я предложила за ним присмотреть. Мама любит песика больше, чем нас. — Марго закатывает глаза, хотя сама любит Ареса не меньше.

— Да, он был там, со всеми своими облизываниями. И получил достаточно суши.

Она сияет, как солнце.

— Круто. Значит, все прошло отлично. Мама намекала на свадебное планирование? — Марго фыркает, и в этом звуке слышна горечь.

— Нет, ничего настолько простого, — говорю я, проводя пальцем по списку инвентаря, весь на бумаге. Мистер Снид никогда не переходил на цифру. Он даже не завел бизнес-страницу в Google. — Вообще-то, моя мама решила к нам присоединиться.

— Что? Твоя мама? Сама себя пригласила? — Развеселившись, Марго роняет книгу, которую держала.

— Ага.

— Ох, ужас. — Она сочувственно морщится. — Беру слова назад. Все прошло не отлично. Как вы выжили?

— Ну, очевидно, она думает, что у нас с Итаном все по-настоящему, так что здесь мы были прикрыты. И она примерно восемьдесят процентов времени подлизывалась к твоим родителям.

От воспоминания мне хочется съежиться, как черносливу.

— В смысле, могло быть хуже. Маме, наверное, эта часть понравилась. — Марго пожимает плечами. — Она большая поклонница всех, кто поклонник ее самой.

— Да. Твои родители были достаточно вежливы, по-своему.

Как и мама, напомнившая мне не есть слишком много углеводов. Или, по сути, вообще никаких углеводов.

Кожа покалывает при воспоминании о том, как Итан под столом взял меня за руку и заткнул маму одним выстрелом в голову.

А потом, позже, на пляже сказал, что я должна быть сумасшедшей, если думаю, будто с моим весом что-то не так.

— Хм, ты снова это делаешь. Сначала я решила, что дело просто в книгах, но нет. — Марго щурится на меня.

— Делаю что?

Марго наклоняется и заглядывает мне в лицо ближе, сужая глаза до щелок.

— Краснеешь, Хэтти Сейдж. Почему?

Уф, от ее маленьких глаз-бусинок ничего не укроется.

— Нет, не краснею. Просто жарко от перетаскивания всех этих книг. Сколько здесь коробок? — Я преувеличенно выдыхаю.

— Подруга, ты белая настолько, насколько это вообще возможно. Румянец на тебе очевиден, как фейерверк, и краснеть ты начала только тогда, когда мы заговорили о большой встрече с родителями. — Она опирается бедром о стол. — Так что случилось?

Я решаю скормить ей частичную правду.

— Мама была... ну, мамой. Ты знаешь, какая она. Не хотела, чтобы я слишком много ела и превратилась в тыкву перед моей идеальной новой семьей.

— Вот же черт, прямо там? — Рот Марго кисло кривится. — Надеюсь, ты сказала ей, куда ей это засунуть.

Волна унижения накрывает меня.

Марго не колебалась бы, отвечая своей матери, но их отношения всегда были другими.

Или, может, я просто гигантская тряпка, по крайней мере когда дело касается мамы.

Я знаю, что это идет из любви и заботы, и от этого сложнее.

При всех своих невыносимых недостатках она меня любит.

Но это не оправдывает ее паршивое поведение.

По привычке я провожу рукой по мягкому изгибу живота, щипая лишнюю кожу внизу.

Мама всегда предупреждала: если можно ущипнуть больше чем на дюйм или два, значит, ты толстая. И я знаю, что это чушь, но ничего не могу поделать, возвращаюсь к этому снова и снова.

Постоянно проверяю, проверяю, волнуюсь, что наберу еще пару фунтов, и тогда буду слушать об этом до самого дня, когда меня убьет лишняя булочка с корицей.

— Хэтти! — Марго шлепает мою руку. — Не