Уютное Рождество - Дениз Стоун

— Ты на меня смотришь, Док? — говорит Джейми, не поправляя шляпу.

— Прости, я пыталась вести себя тихо.

— Не надо. Я тебя ждал.

Он аккуратно перекладывает Селлека рядом с мамой, а затем подходит ко мне.

— Зачем?

— Пойдем. — Он берет меня за руку и ведет к маленькому кабинету в дальнем углу сарая — тому, в котором я почти не бывала. Дверь со скрипом открывается, проливая на усыпанный сеном пол полоску золотистого света.

Не успеваю я спросить, что мы делаем, как он снимает с безупречно чистого стола сумку для завтрака и направляется к дальней стене. И тут я замечаю ее: узкую деревянную лестницу, прикрепленную к балкам, наполовину скрытую за вешалкой с сбруей и толстыми одеялами. Он высвобождает ее, перекладины протестующе скрипят, и он бросает мне мальчишескую ухмылку, которая на время лишает способности здраво мыслить.

— Куда это ведет? — спрашиваю я.

— Боишься высоты? — дразнит он, уже забравшись наполовину, с сумкой через плечо.

— Боюсь разбиться насмерть в полночь? Да.

— Ты будешь в безопасности, — обещает он, глядя на меня сверху вниз. — Я тебя поймаю.

Да похуй.

Я хватаюсь за перекладину и лезу за ним, дерево прохладное под моими ладонями. Когда я добираюсь до верха, Джейми обхватывает меня рукой за поясницу и помогает перебраться через выступ. Чердак открытый, на одном конце разбросаны старые коробки, а на другом, под массивным световым люком, на груде одеял лежат разбросанные подушки, окруженные маленькими электрическими свечами.

— Что это?

— Иди сюда. — Он подводит меня и открывает свою сумку. — Вино или какао?

— Сначала какао. — Я ухмыляюсь, и он протягивает мне кружку, наливая какао из огромного зеленого термоса.

— Не могу забыть твою любимую часть. — Он посыпает сверху зефирками.

— Не то чтобы мне это не нравилось, но к чему все это?

— А у меня что, должна быть причина, чтобы сделать для тебя что-то приятное?

— Нет.

Джейми — прирождённый опекун: домашние ужины, волонтерство в школе его девочек, обнимашки с новорожденным теленком…

У Кики и Хани, несомненно, будет жизнь, полная любви.

Я хочу этого.

— Посмотри наверх. — Он приподнимает мой подбородок по направлению к световому люку.

Мой рот открывается от удивления при виде ночного неба над нами, где извиваются, невероятно яркие, зеленые ленты света на фоне звезд.

— Северное сияние, — выдыхаю я, завороженная.

— Слышал, есть шанс, что они покажутся сегодня. Я боялся, что мы можем пропустить их, но, конечно, ты пришла точно вовремя.

— Это… — У меня нет слов. Я, кажется, снова заплачу. — Это самое милое свидание, которое кто-либо для меня планировал.

— Ты этого заслуживаешь, Джой. — Он притягивает меня к себе, забирает мое какао и укладывает меня рядом, чтобы мы могли смотреть на ночное небо.

В Нью-Йорке тебе повезет, если ты разглядишь горстку звезд сквозь световое загрязнение. Но здесь? Как будто вся вселенная открылась только для нас.

Мы молча смотрим, и я остро ощущаю каждую точку, где соприкасаются наши тела. Его твердую, тяжелую руку рядом.

— У меня была пациентка, хаванез, черно-белая, самая дерзкая маленькая собачка, какую только можно представить. Она позволяла себя осматривать, только если я пела детскую песенку «The Man in the Moon».

— Ты пела собаке?

— На каждом осмотре. — Я сейчас ухмыляюсь. — А еще был мейн-кун, огромный серый кот по имени Мистер Аврора Каталис. — Я хихикаю. — Который абсолютно всех ненавидел, кроме своего хозяина. Шипел и бил лапой лаборантов, но стоило этому семидесятилетнему мужчине войти, как кот просто таял и превращался в мурлыкающую лужу.

Джейми подпирает голову рукой, смотрит на меня.

— Так вот зачем ты это делаешь, да? Из-за животных.

— Да. — Признание дается легче, чем я ожидала. — Они честные. Они не притворяются. Если им страшно, они это показывают. Если любят тебя, они тоже это показывают.

— Напоминает мне Кики и Хани.

— Расскажешь какие-нибудь истории о них? — прошу я, и он рассказывает.

Он рассказывает о том времени, когда они были новорожденными и у обеих были колики, и о том, как Кики никогда не ползала, а просто передвигалась по дому на попе.

Свет на небе мерцает и гаснет.

Джейми обнимает меня и смеется.

— В прошлом году девчонки провернули со мной аферу. Два целых дня менялись местами. Носили одежду друг друга, делали прически друг другу. Я раскусил их только тогда, когда Кики, притворяясь Хани, попросила пиццу с пепперони. Хани вегетарианка с шести лет.

— Это жестоко, — смеюсь я.

— Они так собой гордились. — Его улыбка полна нежности. — Но я им отомстил. Стал давать им деньги зубной феи тысячами пенни. Им вечность пришлось их пересчитывать.

— Это очень мило, Джейми.

— Я просто хочу, чтобы они чувствовали себя любимыми. — Он смотрит мне в глаза. — Даже когда трудно и я не всегда могу купить им новые зимние пальто. Даже когда я косячу. Я хочу, чтобы они знали, что их любят.

— Они знают. — Я говорю это с уверенностью. — Поверь мне. Они абсолютно точно знают.

Мое тело жаждет повтора того, что было два утра назад. Я прикусываю губу, глядя на него. Он смотрит в ответ.

— Знаешь, о чем я думал? — В его глазах проблеск страсти.

— О чем?

— Обо всем, что я хочу с тобой сделать. — Его голос становится ниже, хриплее. — О всех способах заставить тебя развалиться на части.

В тот же миг по моему телу пробегает щекочущее любопытство.

— Например?

— Мне понравилось, когда ты позволила обхватить мне твою шею своей рукой.

— Да?

Его глаза вспыхивают от вожделения.

— Я всегда хотел быть немного грубее, но никогда не знал как. А ты просто позволила мне взять контроль.

— Это помогает мне оставаться в настоящем моменте.

Он забирается сверху на меня. Позади него остаточные отсветы зелени мерцают на его красивом лице. Я протягиваю руку, чтобы погладить его щеку, но он ловит мое запястье и качает головой.

— В том-то и дело, Джой. Ты весь день была в контроле. Принимала решения. Была компетентным, блестящим хирургом. Думаю, тебе нужен перерыв, а?

От одной этой мысли я становлюсь влажной. Именно это и произошло в прошлый раз, когда мы занимались сексом: я смогла отключить мозг.

— Да, — отвечаю я, и этого подтверждения ему достаточно.

— Сними это. — Он стаскивает мой свитер. — Лифчика нет. — Он цокает языком.

— Я не планировала...

Он целует меня, слегка покусывая нижнюю губу.

— Никаких объяснений.

Я не хочу ничего больше, кроме как чувствовать его внутри себя, но у меня есть ощущение, что он будет это затягивать.

— Дальше, вот это.

Я стягиваю спортивные штаны,