Дело 13. Проклятая ассистентка - Аманда Бард

— Итак, штурман, — его голос прозвучал спокойно и без обычной едкой нотки. — Курс?

— Прямо на следующем перекрёстке, — сказала она, и её собственный голос показался ей тише. — Потом... я буду подсказывать.

Кассиан лишь кивнул, сосредоточившись на дороге. Он не спрашивал, куда и зачем. Он не напоминал о правилах и не сыпал язвительными комментариями. Эта тишина, полная добровольного согласия, была оглушительной. Маша смотрела на его профиль, освещённый мерцающим светом проезжающих экипажей, и понимала: он доверяет ей не как подчинённой, а как равной. Как напарнику. Как… партнёру.

Они ехали несколько минут, Маша изредка указывая направление. Город проплывал за стеклом — жуткий, безумный, но в этот миг казавшийся просто декорациями к чему-то новому и важному.

— Знаешь, — вдруг нарушил молчание Кассиан, не глядя на неё, — я провёл полжизни, выслеживая, вычисляя и контролируя каждый шаг. Свои и чужие. А сейчас... Сейчас я понятия не имею, куда ты меня везёшь. И это... странно приятное ощущение.

Маша незаметно улыбнулась его словам, а затем увидела впереди знакомую арку и сделала глубокий вдох.

— Останавливайся здесь.

«Кошмар» плавно замер. Кассиан повернул голову, его взгляд скользнул по её лицу, пытаясь прочитать ответ в её глазах, но не требуя его вслух.

— Готова к нашему первому... официальному появлению на публике? — спросил он просто.

И пока Маша кивала, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле, она осознала, что её «маскировка» перестала быть игрой. В светящемся платье, с уложенными волнами, она шла не на задание. Она шла на свидание. И самое жуткое и захватывающее было не в том, куда она его привела, а в том, что он, не зная ничего, последовал за ней. Добровольно.

Глава 29

Дверь в кафе Ханы открылась с тихим звонком, и на них обрушилась волна тёплого воздуха, пахнущего корицей, жареным кофе и чем-то неуловимо волшебным. И наступила тишина. Не полная, конечно — где-то звенела посуда, доносился приглушенный смех, — но тот клочок пространства у входа замер.

Хана, пересчитывая выручку за стойкой, подняла глаза. Её рыжая мордочка, обычно такая оживлённая, на секунду застыла в идеальной маске недоумения. Её взгляд скользнул по Маше в её сияющем платье, по её уложенным волосам, затем перешёл на Кассиана — в его тёмном, безупречно сидящем костюме, без единой наморщенной брови или привычной гримасы раздражения. Он стоял спокойно, одна рука в кармане брюк, и просто оглядывал заведение с видом опытного тактика, оценивающего новую территорию.

Лисичка даже чуть не выронила из рук пачку купюр. Она определённо ожидала всего чего угодно — что Маша втащит его за шиворот, что он войдет с проклятиями и со сжатыми кулаками, что его придется усыплять... но не этого. Не этой добровольной, почти мирной капитуляции.

Маша не удержалась от лёгкой усмешки, видя её реакцию. План сработал лучше, чем она могла предположить.

Оправившись от шока, Хана буквально подлетела к ним, её хвост метёлкой вилял от неподдельного восторга.

— Маш... то есть, Мэри! Кассиан! — её голос звенел, как колокольчик. — Вы пришли! И вы... вы просто с ума сойти! Выглядите потрясающе!

Она не стала тратить время на формальности у входа. Вместо этого она сделала широкий, приглашающий жест.

— Нет, нет, здесь вам не место! Идите за мной, у меня есть кое-что получше для... для таких особенных гостей!

Она повела их вглубь заведения, через арку, скрытую тяжёлым бархатным занавесом. Они попали в совершенно иное пространство. Если основная часть кафе была яркой, немного аляповатой и шумной, то здесь царил полумрак, мягко разгоняемый светом хрустальных бра на стенах, отбрасывавших на потолок узоры, похожие на звёздные карты. Столы, покрытые темно-бордовыми скатертями, были расставлены далеко друг от друга, а вместо стульев стояли низкие кожаные кресла и диванчики. Воздух был гуще, пахнул старым деревом, дорогим табаком и сушёными лепестками роз. Роскошь и уединение.

Хана, всё ещё не веря своей удаче, хихикала и оглядывалась на них, пока вела к столику в самом углу, у небольшого камина, в котором, как Маша теперь понимала, трещали не дрова, а запертые в стеклянной сфере миниатюрные молнии.

— Я так рада, так рада! — причитала она, усаживая их. — Вы не представляете! Кассиан, вы... вы словно преображены! А ты, Мэри... ну просто фея! Я сама подберу для вас меню, что-нибудь особенное, ничего дурманящего, честно! — она подмигнула Маше так, чтобы Кассиан не видел. — Расслабьтесь! Ни о чём не думайте! Просто наслаждайтесь вечером. И... компанией друг друга.

С этими словами она исчезла за занавесом, оставив их в звенящей, интимной тишине. Гул основного зала сюда почти не доносился.

Кассиан откинулся на спинку низкого кожаного кресла, его взгляд медленно скользнул по интерьеру, а затем вернулся к Маше. На его губах играла та самая, редкая, по-доброму уставшая улыбка.

— Ну что ж, — произнес он тихо. — Поздравляю. Ты это сделала.

— Что именно? — с наигранной невинностью спросила Маша, пряча взгляд в меню, написанном на языке, которого не знала.

— Переманила меня на сторону зла. Затянула в сети самой хитрой лисицы во всём Ульгаррате. — Он покачал головой, но без тени злости. — Я столько лет её избегал. Знаешь, она как-то подослала ко мне загипнотизированного гнома с букетом ядовитых орхидей и билетами на гладиаторские бои. Другой раз подстроила «случайную» встречу на крыше во время погони за гарпией. Я всегда знал, что её методы — это смесь тонкого расчёта и откровенного нахальства. И вот... — он развёл руками, указывая на их уютный уголок, —...я здесь. Сижу. Добровольно. Попался, как последний простак.

Маша почувствовала, как заливается краской. Ей было неловко от этой прямой речи, от того, как легко он признал своё поражение.

— Ну, знаешь ли, я не использовала гипнотизированных гномов, — попыталась она увести всё в шутку. — Только твоё... внезапное великодушие.

— В этом-то и гениальность твоего плана, — он наклонился через стол, и свет от камина играл в его глазах. — Ты использовала меня самого. Моё... любопытство. — Он произнёс это слово с лёгким весом, давая понять, что оно значит нечто большее. Потом его взгляд стал серьёзнее. — Но я не жалею.

От этих слов у Маши перехватило дыхание. Она привыкла к его колкостям, к сарказму, к ворчанию. Но к такой... прямой, тихой теплоте — нет. Она видела, как твёрдая линия его плеч расслабилась, как исчезло привычное напряжение в уголках губ. Он и правда... таял. И наблюдать за этим было одновременно страшно