Капкан для Бурого - Ольга Гольдфайн

Фыркаю. Жалость к ней тут же улетучивается.

— А ты что? Спустила ему с рук такое поведение?

— Да, конечно! — в голосе Таньки прорезаются стальные нотки. — На диване в гостиной спит. Из спальни был выдворен с позором. А диван, между прочим, короткий, жёсткий, ноги не вытянешь. Но Савелий сам себя в это прокрустово ложе загнал, пусть помучается…

Одобрительно цокаю языком. Месть справедливая.

Брат, конечно, родной, но иногда его педагогические методы требуют коррекции.

Наконец, наступает день Икс. Не вечно же мне ходить обмотанной скотчем.

Михаил с обеда везёт меня в больницу снимать гипс. Сижу в машине и чувствую лёгкое головокружение. Не от страха, а от предвкушения свободы. И оттого, как выгляжу.

С утра занималась преображением. Тщательно готовилась к встрече.

Длинные накладные ресницы, подведённые стрелкой глаза, аккуратно подкрашенные, начинающие отрастать, брови. Лёгкий тональный крем, скрывающий остатки солнечного ожога, и сочная помада.

Посмотрела в зеркало: красавица, глаз не отвести! Стелла Денисова. Версия 2.0. Полный апгрейд по сравнению с тем обгоревшим, безбровым инопланетянином, которого в последний раз видели в стенах травмпункта.

На приёме тот самый остряк, что бессовестно ржал надо мною в прошлый раз. И которому Мишенька чуть зубы не пересчитал. Защитник мой золотой!

Осматривает мою бледную, тонкую ногу, потом поднимает взгляд на лицо.

— Надо же, как вы изменились. Гипс вам определённо пошёл на пользу, — говорит с лёгкой усмешкой. — Прямо Золушка перед балом. Только хрустальной туфельки не хватает. Ножка ваша в порядке, кость срослась. С рукой тоже всё хорошо. Поздравляю…

Сладко улыбаюсь, не обращая внимания на сарказм. Я красилась вовсе не для него. И даже не для Бурого, который стоит сзади, скрестив руки на груди, и смотрит на меня таким взглядом, от которого у меня ёкает где-то под рёбрами.

Нет.

Я готовилась к празднику. К своему освобождению.

Мы с Танькой договорились отметить моё выздоровление в ресторане. Она столик забронировала на летней террасе с видом на Волгу.

Михаил отнёсся к этой идее настороженно.

— Ты уверена? — спросил, когда мы вышли из больницы, и я поплыла на обеих, пусть и слабых ногах. — Может, лучше домой?

— Миша, я месяц не была среди нормальных людей! Ты не в счёт, — сразу делаю оговорку. — Хочу выйти в свет, кофе попить с подругой. Поболтать без лишних ушей о нашем, о девичьем, в конце концов!

Бурый смотрел на меня долго, потом вздохнул. Этот вздох я слышала уже много раз.

Он означал, что Потапкин капитулировал, смирился с неизбежным.

— Ладно, отвезу. Карточку возьми, оплати счёт и позвони, когда надо будет домой забрать.

Дом… Милый дом… Миша уже одной ногой в браке, но надо поднажать на него как-то.

Это мы и хотим обсудить с Танькой, что-то придумать, составить план.

Подъезжаем к месту встречи. Бурый открывает дверь машины, помогает мне выбраться.

— Проводить? — спрашивает с надеждой.

— Нет, Мишенька, спасибо, сама дойду, — улыбаюсь и целую своего… будущего мужа в колючую щёку.

— Ну ты, это, не задерживайся… Я на работе буду ждать звонка. Как только освободишься, сразу набери, — через десять минут приеду, — строит оптимистичные планы на вечер Потапкин.

Эх, Миша, Миша…

Как будто ты не знаешь, что едва стоит нам с Танюхой собраться вместе, и всё начинается идти по одному месту.

Точнее, по Звезде…

Танька выбрала место не для еды, а скорее локацию для фотосессии.

Самое пафосное заведение в городе. Цены такие, что хочется пересчитать свои почки, но зато интерьер, будто вывезенный контрабандой из Милана, и открытая терраса.

Ах, эта терраса!

Плетёная мебель белого цвета, горшки с благоухающей лавандой, и лёгкая белая вуаль, которая игриво колышется на ветерке, создавая иллюзию, что ты не в провинциальном городе на Волге, а где-то на Лазурном Берегу, ждёшь своего олигарха.

Идеально для фотографий, на которых мы будем выглядеть как успешные, беззаботные и чертовски стильные женщины.

А не как две идиотки, скачущие в ночном лесу по деревьям и пытающиеся утопиться в Волге…

Поднимаюсь по лестнице на террасу, чувствуя непривычную лёгкость. Ура! Я иду, а не скачу! Это опьяняет сильнее любого шампанского.

Ищу глазами Таньку. Вот она. Сидит за столиком у перил, копается в телефоне.

Летнее платье бирюзового цвета держится на одном плече, демонстрируя ровный загар. Чёлка почти отросла, скрытая новой стрижкой. Волосы уложены в идеальные, блестящие волны на одну сторону. Глаза скрывают большие дымчатые очки, губы тронуты нежным розовым блеском.

Подруга выглядит как молодая, ухоженная, слегка загадочная особа.

Внешне сама невинность и наивность. Если бы я не знала, какая чёрная, мстительная ведьма скрывается за этим гламурным фасадом.

Танька отрывается от своего занятия, оглядывает меня с ног до головы и удовлетворённо цокает языком.

— Ну вот! Жизнь у Бурого явно идёт тебе на пользу. Сияешь, Звёздочка моя! Прямо загляденье. Похоже, медведь тебя не только на руках носит, но и кормит с ложечки.

— Ага, особенно когда пытаюсь сама что-нибудь приготовить, — фыркаю, но улыбаюсь.

Мы обнимаемся, имитируя изысканные поцелуи в щёчку, стараясь не размазать тонны макияж.

Танюха светится не меньше меня, но в её сиянии есть нотки триумфа.

— Стеллочка, — начинает таинственным шёпотом, усаживаясь и поправляя платье. — У нас сегодня аттракцион неслыханной щедрости от самого Савелия Юрьевича Денисова. Муж, в качестве извинений за конфискацию транспортного средства, спонсирует наши посиделки. Просекко, устрицы, тартары — велел не мелочиться. Берём всё, что душа пожелает.

Она с торжеством достаёт из клатча и кладёт на стол золотую банковскую карту. Кусок пластика лежит на белой скатерти, как трофей, сверкая на солнце.

— Что ж, — удовлетворённо потираю руку, чувствуя, как внутри просыпается маленький, вредный демон. — Гулять так гулять!

Официант — молодой парень в идеально отутюженной белой рубашке — приносит нам второе меню. Погружаемся в изучение карты вин, десертов.

Мы не то чтобы голодны… Мы мстительны. И жаждем эпикурейских изысков за счёт обидчика.

Делаем заказ как на роту солдат: лёгкие салаты с трюфельным маслом, тартар из тунца, грибной крем-суп, и, конечно же, коронное блюдо — устрицы. Дюжину. Чтобы Савке неповадно было отбирать ключи у жены.

— Кстати, — замечает Танька, когда официант забирает меню, — волосы тебе пора красить. От корней уже здорово отросли.

— Сама знаю, — вздыхаю, машинально касаясь волос. — Думаю, какой цвет выбрать. Похоже, Бурому мой розовый как-то не очень… Всё время ворчит, что это цвет его будущей язвы желудка.

— Может, белый? Блондинкой тебе хорошо было. На ангелочка похожа.

— А может, чёрный? Брюнеткой с