Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай

Кайрен молчал. В его лице снова боролись приказ, тревога и уважение к её упрямству. Последнее пока проигрывало привычке командовать, но уже не безнадёжно.

— Дверь останется открытой, — сказал он.

Дарвен поклонился.

— Совет предпочёл бы закрытый разговор.

— Совет переживёт разочарование.

Арина посмотрела на Кайрена. Он не смягчился, но и не попытался удержать её за руку, плечо, власть, титул. Просто отступил на полшага, открывая проход.

И почему-то это оказалось важнее любой красивой защиты.

Малый зал встретил её не бурей, а вежливостью.

И это было хуже.

За столом сидели Дарвен, Селеста, Оствер, двое старших Морвентов и Илана, которая выглядела так, будто очень не хотела здесь находиться, но не могла уйти. Рогана не было. Кайрен остался у двери снаружи, как и обещал, но Арина чувствовала его присутствие за спиной почти так же явно, как тепло от камина.

Селеста поднялась первой.

Брошь на её груди блеснула серебром. Та самая. Драконий коготь, гладкий, холодный, слишком острый для украшения.

— Леди Элира, благодарим, что пришли.

— У меня было чувство, что отказ не украсит вечер.

Дарвен указал на стул.

— Присядьте.

— Предпочту стоять.

Селеста чуть склонила голову.

— Как пожелаете.

На столе лежал свиток с тремя печатями. Алой, серебряной и тёмно-золотой. Бумага была плотной, дорогой, с ровными строками. Арина уже достаточно насмотрелась на местные документы, чтобы понять: такие свитки не пишут для мелких просьб.

Дарвен положил на него ладонь.

— После сегодняшних событий совет вынужден учитывать несколько обстоятельств. Ваше внезапное изменение поведения, вспышку малого кристалла, найденные вами записи и, разумеется, опасность дальнейшего раскола внутри рода.

— Какое из этих обстоятельств вы собираетесь решить мной? — спросила Арина.

Илана опустила глаза.

Селеста улыбнулась с лёгкой печалью, будто перед ней была не противница, а упрямая младшая родственница.

— Леди Элира, вы оказались в сложном положении. Ваш брак с Кайреном и прежде был вынужденной мерой для укрепления договоров со столицей. Вы не скрывали, что замок Морвентов вам чужд.

Арина не стала перебивать. Слушала.

— За последние дни вы взяли на себя заботу о Ноэле, — продолжила Селеста. — Возможно, из раскаяния. Возможно, из растерянности. Возможно, по причинам, которые нам пока неизвестны. Но вы не обязаны погибать под тяжестью чужого родового конфликта.

Слово «погибать» она произнесла мягко. Почти ласково.

Арина поняла: это не только предложение. Это напоминание.

Здесь опасно.

Очень.

— Ближе к делу, — сказала она.

Дарвен развернул свиток.

— Совет предлагает вам отступной договор. Вы отказываетесь от прав супруги лорда Морвента, покидаете замок до окончания разбирательства и возвращаетесь в столицу под защитой родовой казны.

Арина молчала.

Слова ударили не сразу. Сначала разум отметил детали: права жены, покинуть замок, столица, защита, казна. Потом внутри открылось что-то слишком человеческое и усталое.

Уехать.

Выйти из этих холодных коридоров. Не просыпаться под чужим потолком. Не спорить с советом, не ждать, когда очередная серебряная брошь скрипнет за дверью. Получить деньги, безопасность, свободу хотя бы в этом мире, если уж к прежнему пути назад не видно.

Столица.

Возможно, там были люди, книги, ответы. Возможно, там было легче разобраться, кто такая Элира, почему Арина оказалась в её теле и можно ли вообще вернуться туда, где осталась старая жизнь. Там, может быть, не было мальчика, который смотрит так, будто каждое обещание надо держать обеими руками, иначе оно улетит.

Вот поэтому предложение было страшным.

Плохие искушения редко выглядят грязными. Чаще они приходят в ровных строках, на дорогой бумаге, с печатями и словами «вы не обязаны».

— Сколько? — спросила Арина.

Селеста не дрогнула. Дарвен тоже. Только Илана подняла глаза резко и больно, будто не ожидала этого вопроса.

Арина заметила.

И всё равно ждала ответа.

Ей нужно было услышать всё. До конца. И, может быть, честно признать хотя бы самой себе, что на миг ей действительно захотелось спросить цену своей свободы.

— Достаточно, чтобы вы больше не зависели от милости Морвентов, — сказал Дарвен. — Дом в столице. Ежегодное содержание. Возвращение вашего личного имущества. Официальное признание, что ваш брак был расторгнут по взаимной воле.

— Красиво, — сказала Арина. — А взамен?

Селеста положила пальцы на край свитка.

— Вы публично подтверждаете, что Ноэль проявил нестабильный отклик, который напугал вас и слуг. Вы не обвиняете род в неправильном обращении с ним. Не используете найденные хозяйственные записи против совета. И признаёте, что изоляция мальчика до полной проверки необходима ради безопасности дома.

На последних словах Арина ощутила, как что-то внутри неё стало тихим.

Не спокойным.

Именно тихим. Как двор перед грозой.

— То есть вы покупаете не мой отъезд, — сказала она. — Вы покупаете мой голос.

— Мы предлагаем вам возможность выйти из этого без потерь.

— Для кого?

Дарвен нахмурился.

— Для вас.

— Нет. Для вас.

Селеста вздохнула.

— Леди Элира, вы устали. Это видно. Вы испуганы, хотя скрываете страх дерзостью. Вы не знаете наших законов, наших долгов, нашей крови. Вам не нужен этот мальчик.

Дверь в коридор за её спиной была приоткрыта.

Именно поэтому Арина услышала едва заметный шорох.

Не взрослый шаг. Лёгкое движение, слишком осторожное.

У неё похолодели пальцы.

Ноэль.

Она не повернулась сразу. Не выдала. Но сердце болезненно сжалось. Он должен был быть в детской. Под охраной. Значит, либо вышел сам, либо кто-то слишком удобно позволил ему оказаться рядом.

Селеста продолжала:

— Подумайте здраво. Сегодня вы защищаете его из упрямства. Завтра он станет причиной вашей гибели или позора. Кайрен не сможет прикрывать вас вечно. Род не простит вам вмешательства. А Ноэль… — она сделала паузу. — Ноэль не ваш сын.

Шорох за дверью оборвался.

Арина почти увидела, как мальчик там, в полутьме коридора, втянул голову в плечи. Как услышал не только Селесту, но и её собственный вопрос: «Сколько?» Как сложил всё по своей детской, раненой логике.

Её сейчас продадут.

Опять.

Арина медленно положила ладонь на свиток.

— А если я соглашусь, — спросила она, глядя прямо на Селесту, — что будет с ним?

Селеста ответила без промедления:

— Его переведут в безопасное крыло до проверки. Потом совет решит.

— Безопасное крыло — это где окна открываются только снаружи?

Дарвен поморщился.

— Не стоит утрировать.

— Почему? У вас в документах всё равно будет написано красиво.

За дверью раздался быстрый шаг.

Арина повернулась.

Кайрен тоже услышал. Он стоял