Она моя дочь? - Соня Вишнякова

Дверь лифта открылась, мы вышли у квартиры Давид щёлкнул замком, открыл передо мной дверь. Я вошла и остановилась. Сейчас кто я здесь, даже не догадываюсь. Ни горничная, ни девушка, ни жена. Никто.

— Проходи, — указал он на диван, поставил мой чемодан и пошёл к барной стойке, налил себе чего-то, повернулся ко мне, — будешь?

— Нет, спасибо.

Он выпил. Одним глотком, залпом.

— Извини, — сказал и поставил бокал на стойку.

— Зачем ты извиняешься?

— Я не знаю. Прости, но я сейчас немного не соображу, что говорить, что делать…

Да, это понятно. Ему нелегко. Мне тоже было нелегко когда-то.

— Можно я пойду спать? Я очень устала, целый день на ногах. Сегодня четыре офиса убирали… — словно оправдываюсь.

— Да, да, конечно. Пойдём, я покажу тебе комнату.

Я повернулась в сторону подсобного помещения для горничных, остановилась в недоумении, а он махнул рукой в сторону гостевой спальни.

— Может быть не нужно, Давид? — склонила голову набок, закусила губу, так неловко, непонятно.

— Нет, ты должна быть здесь сейчас, а я должен подумать. Я должен всё хорошо обдумать, ты меня немного озадачила, — сейчас он совсем другой, немного растерянный.

— Да, хорошо, может быть… хорошо, ладно.

Я хотела сказать, может быть мне уйти? Ведь сейчас я честно даже и не представляю, что смогу сказать, а что скажет он, тоже не могу представить. Это нереально трудно, начать обсуждать нашу ситуацию.

— Лиза…

Я остановилась.

— Скажи мне одну вещь: Тамара знала? — смотрит прямо в глаза, старается нащупать и почувствовать правду.

— Я думала, что нет, но теперь вспоминаю всю её помощь. Подозреваю, она о чём-то догадывалась. Иногда мне так казалось. Но я не берусь утверждать.

— Я так и думал, — кивнул Давид.

Мы подошли к двери, я толкнула её, в тёмной комнате светлое пятно кровати. Я повернулась к Давиду, он остановился. Не входит. Держит дистанцию.

— Отдыхай, потом поговорим.

Я вошла в комнату, а он затворил за мной дверь.

Включила свет, медленно подошла к кровати, только села и сразу послышался стук в дверь. Она снова открылась, Давид стоит на пороге. Оперевшись рукой о дверной косяк.

— Сколько ей лет?

— Шесть, — сказала я и снова поджала губы, словно виновата.

Сейчас я начала делиться с ним знаниями о нашей дочери. Медленно и постепенно.

— За всё это время, неужели тебе не хотелось прийти ко мне, потребовать чего-нибудь, ты ведь могла, имела право?

— Нет, не хотелось, — качнула я головой.

— Почему? — прищурился.

Я отвела взгляд. Хочет знать почему.

— Чтобы больше никогда тебя не видеть.

Давиду было этого достаточно. Он сделал несколько шагов в моём направлении.

— Не надо, Давид, остановись, — я вытянула вперёд руку.

— Я не могу остановиться.

Он схватил меня за руку, дернул к себе, прижал, с силой сжал ладонями плечи.

— Лиза, то, что ты появилась здесь, это не случайно, — проговорил, шумно выдыхая.

— Давид, прошу тебя, — мой почти жалобный стон в ответ, чувствую, я сама не могу противостоять ему.

Не могу.

Глава 26

Один раз испытав близость объятий, я безумно хочу испытать её вновь. Бессмысленно отрицать очевидное. Уйти не могу. Не в состоянии закрыть дверь и покинуть территорию. Слишком много заняла ее Лиза. Заполнила собой атмосферу этой квартиры, так что теперь здесь без нее невозможно.

Она обволакивает меня, дурманит, заставляет быть смелым и настойчивым. Тянуть руки и прижимать сильнее. Чтобы ни было между нами, это какое-то помешательство.

А теперь понимаю, и Лиза помешана — на мне. Только она намного дольше, чем я. Ее помешательство хоть и не на поверхности, оно у неё внутри. И я этим пользуюсь, получается, снова, уже точно знаю почему. Тогда не знал, а теперь знаю.

Как бы криво не выстраивалась траектория до нашей встречи, она все равно настигла нас. Как бы не стремилась Лиза бежать от меня, она всё равно оказалась рядом со мной. Рано или поздно всё равно бы оказалась. Невероятно, но сейчас мне кажется, я это предчувствовал. Возможно, неосознанно ждал.

Нет. Это бред. Так не может быть. Случайность. Просто чёртова случайность и ничего больше.

Не случайно только то, что происходит в эти минуты в гостевой спальне. Внезапно непредсказуемо.

-

Возможно, это звучит странно и даже смешно, но у меня в жизни был только один мужчина и только раз.

Один раз у меня были поцелуи, сразу страстные, объятия, сразу смелые, наглые. Не скажу, что я тогда страдала, нет, возможно, мне даже было приятно в те редкие минуты, когда я осознавала, что это делает со мной не кто иной, а Давид.

Да. Было ещё — потом. Конечно… это ужасное — потом. Страшное, волнительное, больное. Вот оно то и сделало мою жизнь трудной. И если бы не это жуткое — потом, возможно, близость с Давидом на той вечеринке показалась бы мне чем-то, что должно было произойти.

И вот теперь, в этой небольшой спальне, я снова оказалась с ним рядом, но с ним — другим. Сейчас это не развязное, настойчивое требование, а нежное, осторожное желание.

Его касания заставили меня откинуть прошлое. Возможно, ненадолго, только на эти мгновения, но забыть обиду. Его ладони на моём лице, его глаза напротив моих, — всё, абсолютно всё, другое. За всю мою недолгую, но такую нелёгкую жизнь, один и тот же мужчина вошел в мою жизнь второй раз. Но уже не так, как в первый.

Думала ли я — впустить его или не впустить. Почти не думала, просто впустила. Это оказалось совсем не сложно. Потому что все, что было во мне: горечь, обида, разочарование, — всё померкло в эти минуты.

Давид обнял меня, потянулся и его губы прижались к моим. И всё — я пропала. Обняла его в ответ, прижалась к его телу, почувствовала порывистый вздох.

А дальше….

-

Открываю глаза… быстро повернулась, прикрываясь одеялом села на кровати.

— Чёрт, — взялась за голову, осматривая растрёпанную, смятую постель.

Не успела я посокрушаться о сегодняшней ночи и поискать взглядом разбросанную вчера одежду, как дверь открылась, на пороге — Давид, толкает впереди себя тележку.

— Ой, мама, — слетело с моих губ, от вида вазочки с цветами, двух чашек кофе и нескольких маленьких бутербродов с сыром.

— Ты не научила меня ничего готовить, я смог только это. Из того, что есть у меня в холодильнике.

Кажется, я густо покраснела.

Одно дело — практически в темноте, на острой затяжной эмоции потерять голову