Она моя дочь? - Соня Вишнякова

Если так, то встаём и с надеждой на обязательный романтический вечер, поднимаем задницу и тащим её в ненавистный, именно сегодня, офис.

Повернул голову в направлении двери, откуда слышны трели звонка телефона, потом снова повернулся к Лизе.

— Давай так, — взял её тонкую ладонь в свою, посмотрел на хрупкие пальцы и в который раз потянул их к губам, — сейчас мне нужно уйти, секретарь и помощник, наверное, обыскались, где я пропал. А потом я приду, и мы пойдём гулять.

— Ладно, — улыбнулась Лиза.

Светлая, милая улыбка на её губах останавливает, задерживает, разжигает во мне стойкое нежелание уходить. Хочется трогать, гладить, цепляться и обнимать. Хочется смотреть, любоваться, бесконечно целовать.

Я потянулся, чтобы ещё раз, перед уходом поцеловать эти губы. Коснулся нежно, вдохнул дурманящий аромат.

— Всё, иди, — легонько толкнула меня Лиза.

— Пойду, а то действительно придётся искать новую работу, вдруг меня уволят. Вернее, я сам себя уволю. А ты жди меня, непременно. Никуда не уходи, я не хочу ещё раз искать тебя по всему городу, — шутка, в которой есть доля правды.

— Ладно, — она игриво закусила губу.

Нехотя я вышел из комнаты.

В гостиной взял телефон и недовольно набрал номер Дэна.

— Ну, что там?

— Я так, на всякий случай, если ты вдруг забыл, что в два часа у нас серьёзные клиенты.

— Да помню я, помню, уже иду, — сказал, отключился, пошел в душ.

Когда я вымытый, причёсанный, надушенный и в костюме пошел к выходу, Лиза вышла меня проводить. Медленно подошла. Я обхватил её за тонкую, изящную талию, притянул к себе, коснулся мягких губ в который раз, я могу делать это вечно.

— Хочешь, я приготовлю нам ужин? У тебя в холодильнике, должно быть, ещё осталась куча продуктов, — легонько отстранилась Лиза.

— Хорошая идея, — поцеловал я её ещё раз. — Ну, всё, я пошел.

Пришлось отрываться, а то действительно чревато потерей работы.

-

Он ушел, а я осталась в этой огромной квартире.

Уже не горничная. Кто же я теперь?

Первым делом пошла за телефоном. Села на кровать, нажала кнопку — Мамуля.

— Привет, ма, — говорю, а сама невероятно волнуюсь.

Всё, что произошло вчера и сегодня, пока никак не укладывается в моей голове применительно к повседневности и жизни моей семьи.

— О, а что это ты так рано звонишь? Не на работе? — обеспокоенно спросила мама.

— Нет, я сегодня не работаю.

— Выходная? — допытывается.

— Нет, так получилось.

— Заболела? — мама выдаёт последний аргумент обречённым, испуганным голосом.

— Нет, мам, ни то, ни другое, ни третье. Просто я пока не работаю, обстоятельства изменились, — с трепетом в голосе подвожу к главному.

Говорю, а сама думаю, как бы так маме намекнуть. А на что намекать? Прямо сказать не могу, она меня сразу не поймёт, ещё и упрекнёт.

Тогда что? Говорить что-то надо. Давид ведь никуда уже не денется, и желание увидеть Аню у него, естественно, никуда не пропадёт.

Да и я сама хотела бы… чего я хотела?

Чтобы он в меня влюбился, женился на мне и стал моим мужем?

А как же прошлое и всё, что я пережила?

Во-о-от!

И сейчас, если сказать это маме, она точно так и повернёт.

— Какие ещё обстоятельства, ты же так удачно устроилась на уборку, неужели выгнали? — не унимается мама, засыпает вопросами.

— Нет, мам, я сама ушла.

— Лиза, только не темни. Если всё плохо, бросай к чёртовой бабушке ту столицу и езжай домой. Не были богатыми, не стоит и начинать.

— Мам, я тут встретила человека… — голос мой совсем задрожал, подошла к окну, смотрю вниз на город, ощущаю весь масштаб происходящего. Чувствую, грядут глобальные перемены в моей жизни.

— О Господи, познакомилась с парнем? Лиза, я тебя прошу, бери голову в руки и начинай думать, у тебя уже есть один ребёнок…

— Мама, ну, дай ты сказать.

— Я уже наперёд знаю, что ты скажешь. Влюбилась, он тебя будет содержать, а как же ребёнок твой? Нет, даже слушать про этих парней не хочу, — раздражительно проговорила она.

— Мама, да послушай ты! — повысила я голос, но она только сокрушается в трубку. — Ни с кем я не встречаюсь, это мой знакомый с нашего города.

Мама сразу затихла.

— Так. И кто он такой? Строитель, таксист или кто? Вот оно тебе надо?

— Он бизнесмен. У него свой бизнес, — произношу категорично, словно защищаясь.

Слышу, как мама тяжко вздохнула в трубку.

— Лиза, а ты знаешь, что эти богатые затягивают вот таких хорошеньких дурочек, как ты, и заставляют заниматься древней профессией.

— Ты меня совсем не слушаешь, — уже и я раздражаюсь.

— Я знаю наперед, что ты скажешь. О, Господи, и зачем только ты туда поехала? Какой-нибудь аферист запудрит тебе мозги, а ты и рот откроешь…

Разговор никак не клеится, мама не даёт мне слова сказать, я пытаюсь вставить хоть словечко.

— Мама, он — отец Ани! — говорю громко.

Угрожающая тишина на том конце.

— Лиза, что?

— Это Давид Сафаров. Он — отец Ани и внук Тамары Андреевны.

— Значит, вот почему она такая добренькая с нами, — и снова тишина, а потом строгое, — Лиза, ты сейчас у него?

— Да, — отвечаю с вызовом.

— Понятно. Даже не буду спрашивать ничего. Мне надо подумать. Всё, давай, потом перезвоню, — она отключилась.

Я положила телефон на столешницу в кухне, скрестила руки на груди. Задумалась. Постояла так минуту, подождала. Тишина. Ну, что же, ей нужно чуть больше времени, чтобы переварить мной сказанное. Я-то много лет знала кто отец Ани, а она узнала только сейчас. Понятное дело, ей нужно время, чтобы все обдумать.

Через десять минут звонит телефон.

— Алло, мам, послушай, — говорю, пока она не стала выдавать свою гневную тираду, — я знаю, что ты сейчас скажешь, и не буду ни в чём оправдываться, просто хочу, чтобы ты поняла, я не собиралась встречаться с ним и его не искала. Тамара меня к нему прислала.

— Значит, она знала?

— Я не знаю, может быть догадывалась.

— Понятно. И что теперь? Ты у него, что это означает? — спрашивает мама строго.

Я вздохнула.

— Не знаю, мам, но мне кажется, скоро мы приедем.

— Мы?

— Да. Я и Давид.

— Ну, что же, посмотрим. Ладно, — выдохнула она в трубку, — Тогда буду вас ждать.

— Хорошо. Как малая? — я постаралась перевести разговор на дочь.

— Всё хорошо, сейчас в саду.

— Передавай привет и звони, если что, — говорю успокаивающе, ей, наверное, сейчас точно не помещают успокоительные.

— Конечно, позвоню. Раз ты не работаешь,