Она моя дочь? - Соня Вишнякова

и свалиться в постель. А сейчас на улице утро, почти день, комната полна света, а я в кровати абсолютно голая и Давид не то чтобы одет. Нет, ну он-то одет, в серые треники. Он в более выгодном положении, чем я.

Краем глаза замечаю аккуратно развешенную мою одежду.

— Сколько времени? — спросила только, чтобы прервать своё затянувшееся молчание.

— Пол-одиннадцатого, — Давид сел рядом со мной на кровать, взял мою ладонь, поднёс к своим губам и поцеловал пальцы, — ты куда-то торопишься?

Я попыталась улыбнуться. Он протянул руку и коснулся моей щеки, провёл по ней подушечками пальцев. Нежно, необычно, я даже вздрогнула.

— Тебе неловко? — рассматривает мои плечи, касается и ведёт ладонью по руке.

Я кивнула, глядя в его глаза. Неловко не то слово, я немного озадачена, не представляю, как себя вести. Что изменилось после сегодняшней ночи? Не представляю, к чему это приведёт.

— Хочешь, чтобы я ушел? — тронул и приподнял мой подбородок, смотрит на мои губы, приближается.

— Нет — качнула головой.

— Хочешь, чтобы остался? — обхватывает за талию.

— Да, — наконец, вымолвила.

Его долгий взгляд смущает, но я держусь. Положила ладонь Давиду на грудь. Чувствую, как стучит его сердце.

— Ты удивительная, — тянет меня к себе, захватывает.

— Почему? — шепчу в его губы.

— Я никогда не встречал таких, как ты? — склоняется надо мной.

— А каких ты встречал? — улыбаюсь.

— Разных, но не таких, — целует меня и я снова пропадаю, подчиняюсь и отвечаю на поцелуй. Наши объятия длятся долго, но всё-таки я выбираюсь.

Давид отпустил, вспомнил про кофе, повернулся, взял чашку и осторожно подал мне.

— Спасибо, — кивнула я, придержала чашку.

Необычно как-то. Вроде бы целую ночь мы спали вместе, прижимаясь и обнимая друг друга, а наступило утро и я снова испытываю неловкость.

— Пей кофе и будем собираться, — говорит, нежно глядя на меня.

— Куда? — удивлённо моргнула.

— Поедем к ней, — загадочно улыбается.

— Что? — я словно очнулась. — Куда?

— К Ане поедем, — говорит так просто, как будто это самое легкое, что можно сделать.

— Нет, подожди, — я торопливо поставила чашку на тележку, и, всё ещё закрываясь одеялом, села на кровати, свесила ноги, — мы так не договаривались.

— Ты не хочешь, чтобы она знала обо мне? — сразу нахмурился, стал серьёзным.

— Нет, я не о том, просто нельзя вот так собраться и поехать…

— Почему нет, что нам мешает?

— Просто нельзя. Я не могу приехать с тобой к дочери и сказать: «Аня, вот твой папа».

— А что в этом сложного? — сдвинул тёмные брови.

Действительно, что?

— Просто я не…

— Ну, скажи, почему мы не можем поехать туда прямо сейчас? — настойчиво допытывается.

— Ребёнка нужно подготовить, да и я ещё не решила… — пытаюсь найти причину, сама не знаю почему, может быть, потому что не готова.

— Разве не всё понятно и так? — он встал и засунул руки в карманы штанов, посмотрел на меня слишком строго.

— Что понятно? Что мы с тобой два раза переспали, и как я должна объяснить это ребёнку? — аргументирую.

— Значит, вот как это называется, значит, ты со мной переспала? — кажется, он начинает злиться.

— Нет, я не то хотела сказать, — я встала, прикрываясь одеялом, подошла к своей одежде и начала пытаться одеться, так же смущаясь и не отпуская одеяло.

— Я вот, например, с тобой не переспал, а хотел быть с тобой.

— Я тоже хотела, но это знаем мы. Ты не понимаешь, она ребёнок. Она не знает тебя… — бросаю раздраженно от того, что ему всё кажется таким простым.

— Так пусть узнает, — развёл руки в стороны, показывая — вот он, я.

— Дело в том… она думает, что у неё нет папы, — сказала и сама испугалась.

— Как это нет? — он вдруг понял, к чему я клоню, — постой, ты что сказала ребёнку, моей дочери… что я умер?

Что на это ответить? Я перестала одеваться, остановилась.

— О, чёрт. То есть, она думает, что её папа умер? — обескураженно повторил он и провёл ладонью по лицу.

— Ты никогда не должен был узнать о ней, я бы не допустила, — резко натягиваю платье.

— Но уже всё, Лиза, я знаю, и ты знаешь, и она должна будет узнать, — возмущённо разводит руками.

— Зачем? Чтобы сделать ей больно, как было больно мне? — теперь я возмущена.

— Послушай, хорошо, я понял, — он подошел ко мне, обхватил ладонями моё лицо, — давай не будем устраивать из этого проблему, давай решим, Лиза. Мы не должны ссориться.

— Всё это так неожиданно, нужно немного подождать, — виновато смотрю ему в глаза.

— Я понимаю, ты не хочешь травмировать ребёнка и думаешь, что я гад и подлец, каким ты меня запомнила. Но я давно уже не такой, поверь.

— Я хочу верить, — кивнула.

— Ладно, давай не сразу. Да, я тороплюсь. Ты не представляешь, как мне хочется увидеть свою дочь. Безумно хочется.

Он сказал это, а в его глазах что-то вспыхнуло, какая-то лёгкая безумная искра, и я снова испугалась.

Глава 27

— Хочу посмотреть на неё, есть фото?

— Конечно, — Лиза тянется к своему телефону, быстро нажимает на иконку, открывает галерею, даёт мне телефон.

И перед моими глазами разноцветной лентой чудная девочка, в разных нарядах на разных фонах, с разными выражениями лица. Мой взгляд загорается от этого зрелища. Листаю, останавливаюсь, всматриваюсь в лучистое детское лицо и листаю дальше. Она похожа на Лизу, но мне кажется немного и на меня. Маленькое солнышко с тёмными волосами, улыбчивое и невероятно красивое.

— Она моя дочь? — восхищённо спрашиваю, словно не веря в то, что вижу.

Лиза с теплотой смотрит на фото, улыбается и кивает.

Я снова опускаю взгляд на фотографии.

Девочка. Удивительное, волшебное существо — мой ребёнок, моя кровь.

Неважно, каким образом, неважно при каких обстоятельствах она пришла в этот мир. Вот сейчас совсем неважно. Смотрю и не могу насмотреться. Словно помешательство какое-то.

В гостиной разрывается телефон, нутром ощущаю его вибрацию.

Мгновенно вспомнил про клиентов, которых пришлось дожидаться полгода, и они, наконец, соизволили ознакомиться с нашими проектами и мыслями по поводу их финансов. Таких клиентов не пропускают ни по какой причине.

И хоть, как я хочу остаться тут, с Лизой, до бесконечности рассматривать фото с маленькой феей, потом пойти куда-то, пройтись, погулять, посидеть в ресторане, прокатиться на яхте, пролететь на вертолёте, дела дёргают меня, напоминают о том, что они есть и никуда не денутся, даже если всеми внутренними силами я буду их игнорировать.

А этого делать никак нельзя. Откуда я буду брать деньги и моральное удовлетворение, а так