Она моя дочь? - Соня Вишнякова

— Мама! — попыталась крикнуть, когда моя голова появилась над водой, всего на секунду и снова погрузилась.

Я закрыла рот, чтобы не хлебнуть воды, но несколько долгих секунд не дали мне выбора, я снова его открыла, при этом пытаюсь вытолкнуть себя, не получается.

Я не умею плавать. Так и не научилась. Надо было, но теперь уже поздно о чем-то говорить. Сквозь прозрачную воду вижу людей, столпившихся у бассейна. Слышу смех и грохот. Кто-то прыгает рядом, цепляя меня, ударяя руками, ногами. Меня закручивает глубже. Уже понимаю, еще немного, несколько секунд и будет не выбраться. Я останусь навсегда в этом бассейне…

В тот момент, когда сознание моё начало мутиться, когда темнота застелила взгляд и холод сковал пальцы, я вдруг перестала барахтаться, силы закончились, стало всё равно и… что-то сдавило грудь, вода полилась из меня, оставляя горечь и царапая горло. Меня стошнило, и я открыла глаза. Лежу на парапете у бассейна, мокрая, дрожу, а надо мной стоят люди и удивлённо, испуганно смотрят. Рядом со мной, на коленях, парень пытается привести меня в чувство.

— Вот дебилка, ты что, плавать не умеешь?

Нет. Мотаю головой.

— Давай, — он помогает мне встать, — пошли. Чего уставились, продолжаем тусить! — крикнул в толпу, и все снова заговорили, задергались и начали расходиться.

Меня привели в комнату. Я вошла, остановилась, дрожу всем телом. Это спальня. В какой-то момент я повернулась и замерла. Дверь закрылась, а у двери стоит Давид. Осматривает меня мутным взглядом.

— Ну, как ты, сейчас принесу полотенце, — он не торопясь подошел к шкафу, открыл его и обернулся, осмотрел меня полностью, с ног до головы, — снимай платье.

— З-з-зачем? — мои зубы стучат.

— Нужно промокнуть воду, ты можешь заболеть, — говорит, медленно подходит и протягивает мне полотенце.

Я словно зависла в невесомости, смотрю на него и не верю в то, что происходит. Он рядом со мной, очень близко, почти вплотную.

— Давай я тебе помогу, — говорит и трогает подол мокрого платья, тянет его вверх, мне приходится поднять руки и позволить стянуть с себя платье.

Стою теперь перед Давидом в одном белье. Не шевелюсь, вообще ничего не делаю. Застыла. Давид окидывает взглядом меня всю полностью, на его лице появляется сосредоточенное выражение, будто пытается анализировать то, что видит.

— Ты красивая, — произносит медленно и пьяно.

И в этот момент я словно проснулась, поняла куда попала.

— Я хочу домой, — быстро протянула руку, взяла своё платье из его рук.

— Не торопись, — сказал он и погладил мои волосы освободившейся рукой.

— Нет, я должна идти, — пугливо смотрю в его глаза.

— Тихо, — второй рукой обхватил меня за талию.

— Не надо, отпусти, — говорю неуверенно.

— Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого, — он склоняется ко мне.

Дыхание сливается с моим, лицо Давида приближается к моему, точно так, как я видела во сне, его губы касаются моих.

Дернулась, но сильные руки сжали меня как будто в тиски.

— Не надо дергаться, ели хочешь, чтобы было хорошо, — прошептал на ухо и потянул меня к кровати.

— Прошу тебя, — шепчу, но понимаю, это не поможет.

-

Какое-то время после вечеринки я думала, что он придёт за мной. Ждала.

Иду домой из магазина и оборачиваюсь, не стоит ли машина, не смотрит кто на меня, не ждёт ли. Но никто меня никогда не ждал.

Однажды мне стало плохо, я упала дома в прихожей, не дойдя до туалета. Мама так испугалась, что вызвала скорую. Врач осмотрела меня, пощупала пульс, послушала лёгкие.

— Девочка случайно не беременна? — глянула она на маму.

— Да нет, — сказала мама неуверенно и посмотрела мне в глаза.

Я густо покраснела и помотала головой.

С той вечеринки, когда я вернулась домой в мокром платье, она смотрит на меня не так, как обычно, уже совсем по-другому. И сейчас так посмотрела.

Врачи уехали, а мама куда-то ушла. Когда вернулась, вошла в мою комнату и положила передо мной на стол коробочку.

— Иди в туалет.

Это тест на беременность.

Вот когда я поняла, что натворила.

Вышла из туалета, вынесла тест, мама глянула и села на табуретку, посмотрела в окно. Эти несколько минут, когда она молча сидит и куда-то смотрит я горю, словно в пламени.

— Мам, не молчи, — говорю дрожащим голосом.

— Кто он? — повернулась и посмотрела мне в глаза.

Я опустила взгляд. Не хочу говорить.

— Что будем делать? Какой срок?

— Четыре месяца…

— О Господи. Уронила она голову на руки, пальцами зарылась в волосах. Ты хоть понимаешь, что это значит? Скажи его имя я пойду к нему, к его родителям.

— Нет, — твердо сказала я.

— Как нет? — смотрит удивлённо, — А как мы будем жить, ты представляешь? На мою нищенскую зарплату?

Молчу. Её слова разрывают моё сердце. От страха от сомнений, от того, что я должна пережить.

— Не такого будущего я для тебя хотела, — сказала она разочарованно, с упрёком.

Знала бы она, я тоже не о таком мечтала.

Дальше было только хуже. Не от того, что мне пришлось с работы уволиться, и забыть про поступление в университет, не от того, что соседи смотрели косо и маму подкалывали, не от того, что я была слабой и немощной, почти ничего не могла делать, а маме приходилось на двух работах работать, не от этого всего. А потому, что моя любовь, та, которую я придумала, рушилась у меня на глазах, падала и горела, умирала и оставляла в моём сердце руины и пепелище.

Однажды я встретила Давида в супермаркете, он посмотрел на меня и… не узнал.

Глава 25

Давид припарковался в подземном паркинге. Мотор затих. Мы сидим не двигаемся, не шелохнёмся. Никто не поворачивается и не выходит из машины. Я боюсь повернуться первой и потревожить насыщенную нетерпением тишину.

Шорох, Давид повернулся, глянул на меня, ничего не сказал. Открыл дверь, вышел, обошёл с той стороны и открыл мою дверь.

Я не смотрю ему в глаза, выхожу из машины. Давид взял в багажнике мою сумку, и мы пошли к лифту. В который раз мы идём туда вместе, но сегодня на это есть уважительная причина. Самая уважительная из всех. Не знаю, как будет дальше, что мы будем делать, как жить. Пока я ничего не знаю.

Лифт поднимается на этаж, в нём мы вдвоем, каждый со своими мыслями, в одном пространстве. Не представляю, что думает Давид. Кто из нас виноват больше, я