Тени прошлого - Оливер Стормс

их общение. Кристиан был красивым парнем, а стал красивым мужчиной, но внешность – это просто внешность. Лишь недавно Сандра поняла: все эти двенадцать лет обида была не только из-за жестоких слов. Ей не хватало их бесед, которые доводили ее до смеха, споров о фильмах, разговоров о книгах – даже непрочитанных. Не хватало его умения слушать – не просто кивать, а слышать, вникать, подхватывать ее мысли и раскручивать их в неожиданные стороны. Его вопросы расширяли мир и заставляли ее чувствовать себя важнее, чем она думала.

Пока Дженни рассматривала снежных барсов, Сандра открыла чат с Кристианом и отправила фото.

Сандра: «Дженни сказала, что панда смешная».

Они вчера уже списывались, вроде бы ничего такого не происходило, но она вдруг снова задышала чаще от волнения, а пальцы слегка задрожали. Она убрала телефон, понимая, что Кристиану сейчас не до переписки: он же не на отдыхе, а на работе.

– Мама, я хочу одного себе! – Дженни указала на магелланова пингвина.

– Милая, ты же знаешь, что им нужны специальные условия для жизни.

– Знаю! – вздернула подбородок Дженни. – Когда выласту, куплю себе дом и сделаю там вольел для пингвинов!

– Ну и здорово! – улыбнулась Сандра.

Она вытащила мобильный и сделала для Дженни несколько фотографий пингвинов, а потом палец сам нажал на иконку приложения соцсети. В уведомлениях висело входящее сообщение.

«Ответил! Так быстро!»

Стоило открыть чат, тело наполнилось легкостью, словно воздушный шар.

Кристиан: «Очень смешная! А мы сейчас снимаем этих серьезных парней».

К сообщению прикреплено фото оленей Рузвельта. Губы Сандры растянулись в улыбке.

Сандра: «Симпатяги *эмодзи улыбка*»

– Мам! Хочу к жилафу! Идем сколее! – Дженни подбежала к ней, схватила за руку и потянула вперед.

Пока Сандра раздумывала, что бы еще написать, пришло новое сообщение:

Кристиан: «Вы с дочкой гуляете вдвоем?»

Сандра: «Да. Дуглас на работе».

Нажав кнопку «отправить», Сандра закусила щеку от досады. Зачем она это написала? Будто оправдывалась за отсутствие рядом мужа в выходной день.

Кристиан: «Хорошо, значит, ты сможешь рассказать, почему так поздно легла спать…»

Врать не хотелось, но и говорить правду тоже.

– Какие длинные шеи! – восторгалась Дженни. Ее глазки лучились неподдельной радостью, словно она смотрела на чудо света.

Сфотографировав дочку на фоне жирафов, Сандра отправила одно фото Кристиану, уходя от ответа.

Сандра: «Не думал расширить географию и посетить Африку?»

Кристиан: «А ты хорошо ознакомилась со списком моих работ *эмодзи большой палец вверх».

Прочитав ответ, Сандра почувствовала, как ее щеки запылали. В наблюдательности Кристиану не занимать. Несмотря на смущение, что так легко выдала себя, Сандра восхитилась его проницательностью.

Сандра: «Просто на выставке так много хорошего о тебе услышала. Решила убедиться, что о тебе говорили правду. Мало ли, а вдруг врали».

Кристиан: «Жаль. А я-то размечтался…»

Пока разговор не перетек не в то русло, Сандра решила свернуть его. Слишком сильно она разволновалась.

Сандра: «Ладно. Пока. Меня зовет Дженни».

Кристиан: «Сандра, вот мой номер: 40412… Можешь записать меня любым именем или прозвищем, просто пиши мне на телефон, пожалуйста! Я извелся целый день проверять чат *эмодзи стесняющийся человечек*».

Ее сердце затрепетало. Как же странно оно устроено – тянулось к тому, кого нельзя обнять. Но разве это обязательно? Ее любят. Вот так просто, на расстоянии, сквозь годы и без условий. Что плохого в том, если они и впрямь попробуют дружить: говорить, шутить, делиться мыслями? Как раньше…

* * *

Сандра, как и обещала, привезла Дженни в салон проколоть ушки. Дочь нервно теребила край платья, то и дело поднимая на нее глаза в поисках поддержки. Сандра присела перед Дженни и сжала ее холодные ладошки.

– Если ты передумала, мы можем просто уйти отсюда, – предложила она. Сандра волновалась так, будто прокалывали уши ей самой. С самого рождения своей малышки она ощущала невидимую нить между ними. Плач Дженни отзывался в ней звоном тревоги. Любая боль остро отдавалась в каждой клеточке тела, будь то царапина, ушиб, первая прививка, колики, жар или просто непонятный дискомфорт, от которого Дженни хмурилась и хныкала. Но каждый ушиб, каждая слеза – жизненный урок. Защищать от всего означало лишить дочь опыта, сделать хрупкой перед лицом мира. – Но тогда ты не сможешь носить сережки, – заключила Сандра.

– Нет! Я хочу сельги! – воинственно заявила дочурка, и страх моментально улетучился из ее глаз.

– Садись сюда, красотка! – улыбнулась мастер Оливия, подготовив стерильный пистолет.

Дженни вдохнула глубже, сжала руку Сандры и зажмурилась. Тонкий щелчок. Дженни ахнула, но не заплакала, только широко раскрыла глаза.

– Раз! – торжественно объявила Оливия.

– Почти не больно, – удивилась Дженни, трогая мочку с маленькой сережкой из медицинского титана.

Второй щелчок.

– И два! Вот и все! Через два месяца их можно будет сменить на обычные, – пояснила Оливия и протянула Дженни карамель на палочке в виде короны. – Держи! За смелость! Теперь на одну принцессу в нашем мире стало больше!

– Мама, я плавда как принцесса? – спросила Дженни, любуясь собой у зеркала.

– Конечно, милая! Дженнифер Джонс Великолепная! – подыграла Сандра, целуя дочь в макушку.

В приподнятом настроении они вышли из салона и направились к припаркованной неподалеку машине. Город гудел, проезжающие автомобили монотонно шлифовали колесами асфальт. Внезапно раздался резкий визг тормозных колодок, и Сандра обернулась на шум.

Ничего не случилось, просто лихач на кабриолете чуть не проехал на красный. Знал бы он, какую роль сыграл в ее жизни. Вроде маленькую, незначительную, но для Сандры он стал компасом. Она смотрела уже не на дорогое авто, а на вывеску позади него – настоящий знак свыше в виде аккуратных золотых букв, чуть потертых по краям: «Салон для творческих людей».

– Милая, идем-ка сходим вон туда! – Сандра кивком указала Дженни на магазин.

Они перешли дорогу и теперь смотрели на витрину из затемненного стекла, за которой угадывались полки с коробками, свертками бумаги и отблесками чего-то цветного. Сердце Сандры дрогнуло.

Дверь поддалась с легким звоном колокольчика. Внутри пахло деревом, свежей бумагой и чем-то неуловимо сладким, может, пастелью или воском. Стеллажи до самого потолка заставлены тюбиками с красками, маркерами, альбомами в тканевых переплетах и баночками с кистями.

– Добро пожаловать! Чем могу помочь? – голос седовласой женщины-продавца вывел Сандру из временного забытья.

Кассандра даже не заметила, что ее рот приоткрылся от восхищения и нахлынувшей ностальгии по тому времени, когда она, будучи ребенком, заходила в подобные магазины Арлингтона и забывала счет времени, выбирая кисти, карандаши и бумагу. Почему она перестала рисовать? Она ведь так это любила.

Сандра не ответила сразу. Пальцы сами потянулись к полкам, скользнули по