Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

всё ещё помнила, как месяц назад он серьёзно заболел. Я тогда металась по городу, рванула в аптеку, и сердце разрывалось от страха. Слава Богу, когда я вернулась, температура у него упала сама. Он быстро пошёл на поправку, а я ещё долго корила себя за то, что задержалась в городе из-за этого глупого Евгения Петровича.

Да, были все шансы, что без еды я вообще домой не дойду. Никогда больше на голодный желудок никуда не побегу! Но всё равно мне не стоило соглашаться на предложение Терешкова. Не стоило сидеть с ним рядом. Не стоило позволять ему смотреть на меня. Не стоило вообще ничего!

Как только вспоминала о нём, всё внутри закипало. Гордый, высокомерный, противный. Всё в нём раздражало: тон, взгляд, мнимая снисходительность и даже милость в виде подаяния. Ишь ты! Надеюсь, больше никогда не встретимся, хотя такое вряд ли возможно.

Хотелось забыть о нём навсегда, вычеркнуть, стереть из памяти. Даже если настоящая Катерина Павловна была в него безумно влюблена — что мне до того?

Но мысль о том, что он всё-таки может оказаться отцом ребёнка, точила меня изнутри.

— Но этого… этого не может быть, — пыталась я убедить себя. — Он утверждает, что ничего не было, а я толком ничего не помню. Мне, наверное, показалось сходство, не более того.

Однако отвергнуть туманные воспоминания было трудно. Я тут же заставляла себя отмахиваться от мыслей о нём, стараясь сосредоточиться на работе.

— У меня будет будущее, в котором таких субъектов не будет. И точка. Заказ готов, скоро будут деньги, всё наладится.

Я присела перед Тимошей на корточки и попыталась улыбнуться.

— Посмотри на меня. У нас всё будет замечательно. Скоро богатые люди начнут заказывать моё вязание. Мы будем работать, и наша жизнь станет лучше.

Мальчик кивнул, улыбнулся в ответ, но улыбка вышла натянутой. Во взгляде его всё равно оставалась непонятная тень. Я чувствовала, что его что-то грызёт изнутри. Какая-то мысль, которую он не решается произнести.

Я хотела спросить ещё раз, настоять, чтобы он открылся, но испугалась. Вдруг сделаю хуже? Вдруг заставлю рассказать то, к чему он сам ещё не готов? Лучше подождать.

Поэтому просто обняла его.

И вот наконец настал день, когда всё было окончательно завершено.

Чтобы произвести впечатление на баронессу, Афанасий своими руками выстрогал деревянную шкатулку — гладкую, аккуратную, с резным узором на крышке. Он трудился над ней несколько вечеров. Когда закончил, я была в восторге: шкатулка выглядела достойно.

Мы аккуратно сложили внутрь шаль, перчатки и основу для зонтика, закрыли крышку.

Афанасий подвёз меня на телеге поближе, но высадил неподалёку от двора баронессы, а не прямо перед воротами. Я понимала: не стоит портить впечатление о себе.

Дальше пошла пешком. Сердце колотилось от волнения, ладони вспотели. Я шла, прижимая к груди шкатулку, и повторяла про себя, что всё будет хорошо.

Когда меня впустили, баронесса вышла встречать лично. Её глаза горели любопытством.

— Дорогая, вы уже закончили? Боже, не могу дождаться, когда я на всё это посмотрю!

Когда я протянула ей шкатулку, и она открыла крышку, восторг на её лице стал явным. Руки подрагивали, когда она доставала мои работы. Она провела пальцами по тонкому кружеву, поднесла ближе к свету, медленно надела перчатки, разгладила по запястьям и замерла.

— Дорогая, — голос её дрогнул, — мастерица просто гениальна. Я ещё никогда не видела такой тонкой работы!

Она подняла руки, повернула их, рассматривая узор.

— Это можно сравнить только с товаром, привезённым из южных стран. Но у них узоры специфические. Мне они не очень нравятся. А здесь всё наше — цветы, листья, стебельки. Просто потрясающе!

Я улыбалась. Внутри разливалось счастье и удовлетворение. Я чувствовала, что этот день оправдал мои ожидания.

Наконец Софья Андреевна отложила моё рукоделие и, так и не найдя ни одного изъяна, не торгуясь заплатила мне даже больше, чем мы договаривались. Звон серебряных монет в мешочке придал ощущение уверенности. Будущее перестало казаться туманным.

Однако просто так она меня не отпустила.

— Послушай, — мягко сказала баронесса и усадила меня на диванчик. Сама налила чай, пододвинула чашку ближе. — У меня есть предложение.

Я насторожилась.

— Я давно подумываю о том, чтобы открыть своё дело, — продолжила она. — Муж умер, средства, которыми я располагаю, невелики, и они заканчиваются. Я не хочу сидеть сложа руки. Хочу работать. Создать что-то своё.

Она наклонилась ко мне ближе.

— После того как я увидела работу твоей мастерицы, я подумала о вязании. Скажи, не могла бы твоя мастерица стать моей работницей? Я буду платить тебе часть. Думаю, хорошую часть. Она мне так нужна, понимаешь?

Я почувствовала, что сердце ускорило ход.

— А какие именно условия вы предложите для этой мастерицы? — осторожно уточнила я.

Софья Андреевна оживилась.

— Отдельное помещение. Я готова снять дом или предоставить просторные комнаты. Все материалы — за мой счёт. Регулярное жалованье, процент с каждой проданной вещи, защита моим именем. Я введу её в лучшие дома княжества! Заказы будут стабильными.

Она на секунду замолчала.

— А позже я найму девушек — простых, но способных. Твоя мастерица обучит их. Мы создадим настоящую мастерскую с отличной репутацией.

Я слушала её и понимала: раздумывать нечего. Подобного предложения, скорее всего, больше не будет. Это возможность выйти на иной уровень.

Но была одна проблема — мне нужно признаться, что мастерица я сама. А вдруг это оттолкнёт баронессу? Не усомнится ли она во мне?

Я выдохнула. Будь что будет…

— Знаете, — начала тихо, — я должна сказать вам правду. На самом деле никакой мастерицы нет. Эти вещи связала я.

Софья Андреевна замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами.

— Как? Ты шутишь?

— Нет.

— Но это невозможно, дорогая!

Я улыбнулась.

— Это действительно сделала я.

Несколько мгновений она смотрела на меня, не веря, а потом резко встала.

— Боже! Да ты же чудо!

Она схватила меня за обе руки и заглянула в глаза.

— Никогда не думала, что это можешь быть ты. Я не знала, что ты вяжешь. Насколько я слышала, ты росла в другой среде, ведь батюшка твой был военным…

Я печально улыбнулась и пожала плечами.

— Есть вещи, которые надёжно скрыты от других.

Женщина всё ещё не отпускала моих рук.

— Тогда всё ещё проще, — решительно произнесла она. — Прошу, будь моей компаньонкой. Не просто работницей