Брачный приговор - Натаэль Зика

Арвид застонал — впервые за всю дорогу. Глаза открылись, мутные, непонимающие. Голова кружилась, ноги подкашивались.

— Вил… лем… — прохрипел он. — Что слу…

— Заткнись! — рявкнул и потащил к чёрному входу.

Мимо застывших в ужасе слуг, которые жались к стенам, боясь даже дышать. Мимо Теофаны, прижавшей руки ко рту и глядящей на них выпученными глазами.

В подземелье.

Лестница вниз — крутая, каменная, скользкая. Арвид спотыкался на каждой ступени, повисал на руках брата, но тот не останавливался. Тянул. Тащил. Волок.

— Виллем, — прохрипел Арвид, когда нога в очередной раз соскользнула и он едва не рухнул лицом вперёд. — Остановись… Выслушай…

Ответом был только рывок.

Коридор. Холод. Сырость. Запах плесени и крысиного помёта. В конце железная клетка.

Виллем пинком распахнул створку и швырнул брата внутрь.

Не удержавшись на ногах, Арвид врезался в стену и сполз на пол. Но сразу попытался подняться, опираясь связанными руками о стену. Однако ноги не слушались — затекли, онемели за время дороги.

— Виллем… — выдохнул граф, глядя мутными, непонимающими глазами. — За что?

Герцог стоял в дверях, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Смотрел и видел не брата, а того, кто предал и родную кровь, и своего господина. Того, на ком можно сорвать эту дикую, разрывающую изнутри боль.

— Посидишь здесь, — голос его светлости звучал глухо, страшно. — Посидишь, пока я не решу, что с тобой делать.

— Виллем…

— Молчать! — он шагнул назад, взялся за дверь.

— Брат! — крикнул Арвид, пытаясь приподняться, опираясь спиной о стену. — Одумайся! Ты же потом сам себе не простишь!

Виллем замер на мгновение.

Не обернулся.

Захлопнул дверь, навесил тяжелый замок и закрыл его. Затем постоял минуту, глядя на противоположную стену, и пошёл прочь.

Шаги гулко разносились под каменными сводами, затихая, удаляясь, исчезая. И в сумраке подвала остался только один звук — хриплое дыхание человека, который не понимал, за что его сюда бросили.

Арвид закрыл глаза.

«Духи… что же теперь будет?»

Но ответа не было.

Только тишина. Холодная, вязкая, бесконечная.

Глава 14

Глава 14

Какое-то время граф сидел молча, прислонившись спиной к холодной стене.

Тело ныло — рёбра горели огнём после пинка брата, челюсть распухла, во рту чувствовался привкус крови. Голова гудела, и каждый удар сердца отдавался в висках глухой болью. К горлу то и дело подкатывала тошнота.

Он сглотнул, переждал, зажмурившись.

И вдруг вспомнил.

Настойка!

Руки дёрнулись — и тут же замерли. Он связан! Брат бросил его здесь и даже не снял ремень.

— Проклятье! — вырвалось.

Он рванул запястья в разные стороны — ремень только глубже впился в кожу. Виллем затянул крепко, на совесть. Не ослабить, не разорвать.

Арвид замер, переводя дыхание, пытаясь унять бешеный стук сердца.

«Спокойно. Паника не поможет. Думай».

Настойка в кармане. Он чувствовал, как флакон упирается в бедро — твёрдый, холодный, такой близкий и такой недосягаемый. Не разбился — уже повезло. Но руки за спиной. До кармана не дотянуться.

«Значит, надо освободиться. Другого выхода нет».

Он огляделся.

Полумрак. Сырость. Каменные стены. Земляной пол, утоптанный до твёрдости камня. В углу — куча прелой соломы.

И больше ничего.

Ни осколка, ни щепки, ни гвоздя.

«Духи, ну хоть что-то!»

Он зашарил пальцами по полу позади себя. Пальцы скользили по поверхности, задевая мусор и мелкие камешки.

И вдруг наткнулись на что-то острое.

Арвид замер. Осторожно, боясь порезаться, ощупал находку.

Камень. Обычный камень, каких полно в любой стене. Но один край у него был сколот.

— Есть, — выдохнул он.

Теперь оставалось придумать, как воспользоваться этим подарком духов.

Он подгрёб камень поближе, чтобы не потерять, и продолжил исследовать пол. У самой стены пальцы нащупали щель.

Осторожно, передвигаясь сидя, он докатил находку до щели и кое-как втиснул камень туда. Царапая пальцы об острую грань, проверил — вроде крепко. Придавил посильнее, закрепляя результат.

Выпрямился, переводя дыхание. А затем сел поудобнее и начал осторожно, вслепую, подводить связанные запястья к камню.

Руки затекли, плечи ныли от напряжения, но он терпел. Медленно, миллиметр за миллиметром, подтягивал ремень к острому краю.

Коснулся.

— Давай, — прошептал он. — Давай...

Провёл ремнём по камню раз. Другой. Третий.

Но острый каменный край, который легко ранил кожу человеческих рук, разрезать ремень с первого раза не сумел.

Арвид отдышался и начал снова.

Резче. Сильнее.

Ремень дёрнулся, соскочил с камня, и рука Арвида со всего маху врезалась в острый край.

— А-а-а! — зашипел он сквозь зубы, чувствуя, как что-то горячее и мокрое потекло по запястью.

Поранился. Сильно.

Но отступать было некуда.

Кровь заливала руку, делала пальцы скользкими, но он не останавливался.

Раз за разом. Раз за разом.

Боль в рёбрах, боль в голове, боль в порезанной руке — всё слилось в одно сплошное, пульсирующее марево. Но граф не сдавался.

— Давай же! Давай! — шептал, задыхаясь от напряжения.

И вдруг...

Ремень лопнул.

Арвид замер, не веря своему счастью. Потом медленно, осторожно вывел руки вперёд.

Свободны.

Если бы у лестницы не висел тусклый световой шар, то здесь царила бы кромешная темнота, а так — можно было хоть что-то рассмотреть.

Он поднёс запястья к лицу, вглядываясь в полумрак подземелья. Левая рука оказалась залита кровью из глубокого пореза от запястья до середины ладони.

— Хорошо, — выдохнул. — Это хорошо. Значит, живой. Плохо — запах крови привлечёт крыс. Но с ними я разберусь. Главное — не уснуть.

Граф оторвал от рубашки длинную полосу ткани, кое-как перетянул рану, затянул зубами узел. И наконец запустил руку в карман.

Флакон был на месте. Целый.

Арвид вытащил его, зубами выдернул пробку и сделал несколько жадных глотков.

Настойка обожгла горло, разлилась теплом внутри. Боль в голове начала отступать почти сразу, тошнота ушла, кровь остановилась, дыхание выровнялось.

— Жить буду, — прошептал он, затыкая флакон и пряча обратно в карман.

Так и сидел на полу, тяжело дыша, чувствуя, как силы понемногу возвращаются.

И тогда он начал анализировать произошедшее.

У Виллема исчезла брачная вязь — это может значить только одно: они с Илларитой больше не супруги.

«Лари свободна!»

Радость вспыхнула внутри — яркая, тёплая. Но тут же погасла, наткнувшись на новую мысль.

Виллем говорил о беременности. Неужели она уже носит его наследника?

Впрочем, это как раз не удивительно — они были женаты, делили постель… Удивительно другое: почему тогда духи расторгли этот союз?

«Надо расспросить кого-то из слуг. Узнать, что происходило в замке после свадьбы».

Но где и кого, если он заперт?

В этот момент вдалеке