Брачный приговор - Натаэль Зика

Подъехав ближе, Виллем спрыгнул на землю, и братья сошлись, обнялись, похлопывая друг друга по плечам. Привычный жест, столько раз повторённый.

— Рад видеть, — Виллем улыбнулся, но его глаза оставались серьёзными. Даже тревожными. — Держи свою настойку.

Он протянул небольшой флакон, Арвид взял и спрятал его в карман камзола.

— Спасибо. Подожди, — сказал он, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. — У меня для тебя кое-что есть.

— Что? — Виллем нахмурился. — Я спешу...

Арвид сунул руку в карман, нащупал холодный металл. Вынул кулон, но так, что камень полностью скрывался в ладони. На мгновение задержал дыхание.

«Сейчас ты удивишься!»

Затем он взял руку Виллема и вложил в неё украшение.

— Держи, брат.

Герцог машинально сжал пальцы, повернул кисть к себе, раскрыл ладонь...

И замер.

Красный карбункул горел на утреннем солнце, переливался, метал искры, будто живой. Цепочка золотой змейкой свисала между пальцев, позвякивая на ветру.

— Откуда он у теб… — начал Виллем.

И не договорил.

Воздух взорвался.

Он сгустился в одно мгновение — так, что графу показалось, будто его сдавило со всех сторон невидимой стеной. А в следующий миг над головами мужчин пронёсся вихрь — резкий, холодный, даже не осенний, а зимний. Лошади заржали, забили копытами, карета качнулась, едва не опрокинувшись.

Арвид отшатнулся, вскинув руки, пытаясь защитить лицо от летящей пыли и мелких камней.

А Виллем вдруг вскрикнул.

Не просто вскрикнул — закричал так, что у младшего кровь застыла в жилах.

Герцог вскинул левую руку, глядя на неё с таким ужасом, будто вместо конечности увидел змею.

— Что?! — Арвид рванулся к нему, забыв про ветер, про лошадей, про всё на свете. — Что случилось?!

Виллем не отвечал. Он смотрел на своё запястье. Туда, где совсем недавно золотилась брачная вязь — магическая метка, скрепляющая союз с Илларитой.

Там было чисто.

Ни следа. Ни намёка. Гладкая кожа, будто никогда никакой вязи и не было.

— Клятва... - выдохнул Виллем. Голос его дрожал, срывался, будто у старика. — Духи...

Он перевёл взгляд на кулон. Сжал его так, что побелели костяшки, а цепочка впилась в ладонь.

А потом глаза герцога метнулись к брату. И то, что Арвид увидел в этом взгляде, заставило его отшатнуться.

Ненависть. Дикая, слепая, всепоглощающая ненависть.

— Ты! — рявкнул Виллем. — Ты всё подстроил!!!

И прежде чем граф успел сказать хоть слово, герцог схватил его одной рукой за грудки, второй стиснул горло и рванул на себя с такой силой, что у младшего перехватило дыхание, а ноги едва не оторвались от земли.

— Выманил меня! — Виллем тряс его, как тряпичную куклу. Глаза его налились кровью, лицо перекосилось от ярости. — Обманул! Как ты узнал про клятву?! Вы с Ларитой что — всё это время общались за моей спиной?!

— Виллем, пусти! — Арвид вцепился в руки брата, пытаясь разжать мёртвую хватку. — Я ничего не знаю! О чём ты говоришь, какая клятва?! И Ларита... Клянусь, я не видел её со свадебного пира!

— Предатель! — голос герцога сорвался на полный отчаяния вопль, от которого у Арвида похолодело внутри. — Она ведь уже носит моего наследника, а теперь... Из-за тебя, предатель, мой сын… Тебе не жить!!!

Виллем занёс кулак для нового удара, но вдруг замер. Смотрел на Арвида — и не видел его. Смотрел сквозь. Куда-то в пустоту, где только что рухнул весь его мир.

— Предатель, — прошептал одними губами.

И разжал руки.

Младший осел на землю, хватая ртом воздух, растирая горло, пытаясь отползти. Но сил не было. Лёгкие горели огнём, в голове гудело от нехватки воздуха.

Старший стоял над ним, тяжело дыша. Потом повернул голову и посмотрел на дорогу.

Туда, где за поворотом начинался тракт на Сафир.

Туда, где была его жена. Без которой все планы, все надежды… Да вообще вся жизнь! — летели в тартарары.

«Увы, уже не жена... Но если духи один раз передумали, можно уговорить их передумать ещё раз!»

— Ехать туда незачем, — сказал он вслух. Голос звучал глухо, мертво. — Точно не сегодня. Сначала я верну то, что у меня украли. Верну права на неё. А потом… Потом она у меня до самых родов Де…

Он осёкся, бросил короткий взгляд на брата.

— Будет сидеть взаперти.

Снова посмотрел на чистое запястье, где ещё утром золотилась брачная вязь. Перевёл взгляд на кулон Милли — красный карбункул мерцал, словно насмехаясь. И жёг кожу.

Глаза метнулись к брату. Арвид сидел на земле, пытаясь прийти в себя, растирая шею, глядя на Виллема с ужасом и непониманием.

Рядом. Только руку протяни. Виноватый. Живой. Дышащий.

Идеальный, чтобы сорвать злость.

Герцог шагнул к нему.

— Виллем! — Арвид выставил вперёд ладони, пытаясь защититься. — Остановись. Ты не в себе. Мы поговорим, когда ты…

Удар.

Короткий, страшный. Вложив всю ярость, всю боль, всё бешенство, кулак вошёл точно в челюсть.

Арвид даже не вскрикнул — только голова мотнулась, и тело обмякло, рухнув на землю тряпичной куклой.

Виллем стоял над ним, тяжело дыша, сжимая и разжимая пальцы. Кровь на костяшках — брата, своя — он не различал.

— Никто не встанет между мной и моим! — прошипел он. — Я столько терпел, столько ждал. И отступить, когда цель так близка?

Наклонился, рванул с пояса собственный ремень. Кожаный, широкий, крепкий.

Арвид даже не шевелился, когда герцог заламывал ему руки за спину и крепко стягивал запястья узлом.

— Будешь знать, — цедил Виллем сквозь зубы. — Будешь знать, как предавать. Ты мне всё расскажешь! Всё — как вы связывались, кто донёс про условие, как ты достал проклятый кулон! А потом я решу, что с вами обоими сделать… И с теми, кто вам помогал!

Закончив с ремнём, герцог схватил брата за шиворот и потащил к карете. Тело волочилось по земле, ноги оставляли за собой две борозды, голова безвольно моталась. Но Виллем ничего не замечал.

Или просто не хотел замечать. Тащил, как мешок с корнеплодами. Как нечто неодушевлённое и не особенно ценное.

Дотянул до кареты, рванул дверцу, швырнул внутрь.

Арвид глухо ударился о сиденье и скатился на пол, не издав ни звука.

— Вырос… Орясина, — бросил герцог сквозь зубы, с трудом выравнивая дыхание. — Хорошо, что он не ожидал нападения — получилось вырубить с первого удара. Мог ведь и сдачи дать!

Захлопнул дверцу, вскочил на козлы.

Лошади, почуяв его состояние, рванули с места в галоп.

В замок влетели, когда Дневное Око уже довольно высоко поднялось над горизонтом.

Виллем натянул вожжи, заставляя взмыленную упряжку остановиться. Спрыгнул на землю, не дожидаясь слуг, распахнул