Брачный приговор - Натаэль Зика

Затем что-то блеснуло.

Фонарь?

Арвид замер, всматриваясь и ловя звуки.

Свет приближался.

Он сжался, готовый ко всему.

К решётке подошёл человек. И Арвид с облегчением узнал старого слугу.

— Жув?! Это ты? Тебя послали сюда?

— Ох, милорд, — старик заговорил вполголоса, тревожно оглядываясь. — Я сам! Если его светлость узнает, боюсь, вышвырнет меня вон. Но я не мог не прийти. Я видел, как лорд Виллем… Возьмите!

Он шагнул ближе, просунул между прутьев жестяную плоскую флягу и узелок.

— Вода, милорд. И пирог с мясом. Я прихватил с кухни.

— Спасибо, Жув. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.

— Милорд, как вы?

— Пока жив. Расскажи лучше, что здесь происходит? Его светлость словно сошёл с ума.

— Ох, милорд, — вздохнул слуга. — Нехорошие дела творит герцог! Ваш отец был бы в ужасе, если бы узнал!

И он рассказал.

О том, как молодую жену герцог сослал в крыло прислуги, выделив ей убогую каморку, и заставил работать посудомойкой и поломойкой. А потом привёз в замок фаворитку, поселил на хозяйской половине и позволил помыкать герцогиней, словно та её горничная.

Арвид слушал и не мог поверить.

Виллем лгал! Он не простил, он устроил ей настоящий ад!

«Бедная девочка… Сколько же тебе пришлось пережить!»

Брат сошёл с ума. Зачем издеваться? Ведь он, Арвид, предлагал выход — Виллем получил бы доступ к перекрёстку, и Ларите не пришлось бы страдать! Но он отказал…

И тут Арвид вспомнил возглас Виллема.

— Илларита беременна! — ахнул он. — Поэтому он отправил её к отцу?

— Насчёт герцогини не знаю, — Жув покачал головой. — А вот Дедея — да. Горничные от неё на стену лезут, но его светлость приказал ни в чём ей не перечить и во всём потакать.

— Вот как…

Мысли путались, но одно становилось ясно: Виллем использовал графа де Сафир, его младшую дочь, возможно, ещё кого-то. И всё ради права распоряжаться перекрёстком! Обманывал всех. И теперь, когда духи разорвали союз, он в ярости не потому, что потерял жену, а потому что потерял контроль над графством.

— Простите, милорд, мне пора, — Жув заторопился. — Но я обязательно приду ещё раз. Ночью, когда его светлость уснёт. И… — он замялся. — Попробую найти второй ключ. Тот, что от этой двери.

— Спасибо, — повторил Арвид. — Уходи, пока не заметили.

Жув кивнул и исчез.

И снова тишина.

Только вода капала где-то в углу. Да сердце билось ровно и спокойно.

Арвид отпил из фляги, отломил кусок пирога и принялся жевать, глядя в сторону выхода.

«Я выйду отсюда, Лари. И разберусь, что здесь происходит. И всё исправлю».

Он не знал, как. Не знал, когда.

Но знал одно — он сделает это.

Чего бы это ни стоило

Незаметно для себя он уснул.

Сказалась усталость — физическая и нервная. Тело само выключилось, провалившись в тяжёлое, без сновидений, забытьё.

Разбудило его ощущение чужого присутствия.

Что-то тёплое, живое, наглое карабкалось по ноге, цепляясь крошечными коготками за ткань штанов.

Граф открыл глаза — и в полумраке подземелья увидел прямо перед собой крысу.

Большую, жирную, с чёрными бусинками глаз и длинным лысым хвостом. Она уже добралась до его живота и деловито обнюхивала складки рубашки, явно целясь туда, куда Арвид спрятал остатки принесённой Жувом еды.

— А ну пошла! — рявкнул он, резко вскинув руку.

Крыса шарахнулась, но недалеко. Отбежала на пару шагов и замерла, сверля его наглым взглядом.

Арвид сел, огляделся — и похолодел.

Десяток её сородичей сидели вокруг плотным кольцом. Они не нападали, но и не уходили. Ждали. Смотрели. Глаза их горели в темноте красноватыми искрами.

«Пирог и моя кровь!» — понял он.

Для голодных тварей, обитающих в подземелье, он сейчас был ходячим обедом.

Арвид резко встал. Крысы шарахнулись, но опять же — недалеко. Замерли у стен, у решётки, у груды соломы в углу.

Он подошёл к двери клетки, привалился спиной к холодным прутьям, наблюдая за ними.

Стоило ему замереть, как самые смелые начали подбираться ближе. Одна, та самая, что лезла по ноге, сделала несколько осторожных шагов в его сторону.

— Цыц! — топнул он ногой.

Крыса отскочила, но не ушла.

«Пока я бодрствую — они не рискнут. Но если я усну…»

Он представил, как десяток голодных тварей набрасываются на него, впиваются зубами в руки, в лицо, в горло…

Духи, нет.

Он вытащил из-за пазухи остатки пирога — половина ещё оставалась, завёрнутая в холстину. Крысы оживились, завозились, запищали.

И быстро, пока они не набросились, съел всё сам.

Всухомятку, почти не жуя, проглатывая куски, давясь крошками. Запил водой из фляги. Снова хлебнул настойки девясила — для верности, чтобы окончательно прийти в себя.

Крысы разочарованно завозились, но не ушли. Запах-то остался.

«Надо проверить дверь», — решил он.

Подошёл вплотную, осмотрел замок. Крепкий, тяжёлый, амбарный. Такой голыми руками не сломаешь. Дёрнул прутья — даже не шелохнулись. Вмурованы намертво, раздвинуть не получится.

Далее Арвид обошёл клетку по периметру, ощупывая каждый прут, каждое соединение. Бесполезно.

«Значит, только замок. Или ждать».

Арвид отошел от стены и заходил по клетке — туда-обратно, туда-обратно, меряя шагами тесное пространство. Движение помогало думать.

«Виллем взбешён. В таком состоянии он быстро не успокоится. Значит, времени у меня… сколько? До утра? До завтрашнего вечера?»

Он вспомнил, как брат кричал про «условие», про клятву. Связал это с моментом, когда на глазах пропала брачная вязь.

И понял.

— Духи! Кулон был ключом!

Он снова прокрутил в голове утреннюю сцену: как вынул украшение из кармана, сжал в кулаке, вложил в руку брата.

Виллем тогда смотрел на него, говорил что-то — и не видел, что берёт. Взял машинально, разжал пальцы…

И в тот же миг всё рухнуло.

— Я сам вручил ему разрыв брака, — усмехнулся Арвид. — Не удивительно, что брат теперь считает меня предателем!

Он остановился, глядя на противоположную стену, но видел не её — видел Иллариту.

«А она? Она уже заметила, что свободна? Поняла, что больше не жена ему и рада этому или всё ещё его любит? Что будет, если Виллем доберётся до неё первым?»

Сердце сжалось.

— Нет, — сказал он себе вслух. — Она не в замке, она в Сафире. У отца. Там бывший супруг её не тронет — по крайней мере, сразу.

Он снова заходил по клетке, быстрее, злее.

«Мне надо выбраться. Немедленно. Или Жув найдёт ключ, или…»

Он остановился, глядя на дверь.

«Или Виллем спустится сюда сам. И тогда у меня будет шанс».

План родился мгновенно: оглушить брата, поменяться с ним местами, запереть