Брачный приговор - Натаэль Зика

Арвид связался с братом через зерцало* и попросил разрешения вернуться, пообещав остановиться в охотничьем доме.

— Хочу тишины и покоя, — объяснил он, глядя в серьёзное лицо Виллема. — Заодно поохочусь — себя потешу и вас побалую дичиной. Поселяне ещё прошлой весной жаловались, что олени чересчур расплодились и портят посевы. Может, и на уток схожу, или на кабана — зима не за горами, мясо вам не помешает. В общем, на ближайшие пару месяцев я найду, чем заняться.

Виллем слушал, не перебивая, а потом спросил прямо:

— Ты всё ещё к ней неравнодушен?

Арвид промолчал. Не мог он врать брату в глаза.

— Плохо, — вздохнул герцог. — Но в любом случае я не готов пока принимать у себя гостей. Даже тебя. Завтра отправлю слуг в охотничий дом — пусть всё там приведут в порядок. Тебе понадобятся кухарка и слуга. Продукты и прочее будет доставляться из замка. Отправь вестник, когда окажешься на месте, и не приезжай, если я сам тебя не приглашу.

Младший кивнул.

— Договорились.

Охотничий дом встретил его тишиной и уютом.

Всё и правда было готово — горячая еда на столе, свежее бельё на кровати, в камине потрескивали дрова. Камердинер, присланный из замка, разбирал вещи. Кухарка хлопотала на кухне, слуга таскал из родника воду.

Арвид отоспался впервые за долгие недели. А утром третьего дня, едва рассвело, решил осмотреть окрестности.

Места здесь были дивные: с трёх сторон дом окружал густой лес — сосны, ели, кое-где берёзы. Воздух стоял прозрачный, чуть горьковатый от прелой листвы. Где-то вдалеке перекликались птицы, в траве шуршала мелкая живность.

С четвёртой стороны открывался выход к реке.

Арвид знал это место — бывал здесь мальчишкой, когда отец брал их с братом на охоту. Тогда ему здесь нравилось. Понравилось и сейчас.

Он углубился в лес, наслаждаясь тишиной и покоем.

Тоска, преследовавшая его все эти недели, наконец отпустила. Дышать стало легче, а мысли — чище.

Он шёл и шёл, отмечая оставленные дичью приметы — содранную кору деревьев, обглоданные ветки, следы копыт возле подсыхающей лужицы.

«Охота будет удачной!»

Через некоторое время захотелось пить. И Арвид задумался — вернуться в дом или дойти до реки? До неё ближе.

Он свернул резко вправо, и через несколько минут в просвете между деревьями показалась вершина скалы.

Граф продолжил путь вперёд, пока не вышел из леса на заросшую кустарником прогалину.

Красота здесь открывалась невероятная.

Быстрая, холодная даже на вид река несла свои воды. Заросший ивняком и ольхой ближний берег, на котором стоял Арвид, полого спускался к воде. Противоположный же вздымался отвесной стеной — серый, холодный камень, лишь кое-где тронутый зеленью мха, да корявые деревца, вцепившиеся мёртвой хваткой в голые уступы.

Он засмотрелся, и вдруг что-то кольнуло внутри.

«Это же тот обрыв? Тот самый, где погибла Милитта?»

Прищурился, вглядываясь.

Точно, он! Вон там искали тело, но нашли только тушу лошади и обломки коляски.

Арвид поёжился, отворачиваясь — нечего ворошить прошлое. Тем более — такое.

И пошёл вдоль берега, раздвигая кусты, пока не наткнулся на узкую тропку, протоптанную, судя по всему, оленями. Следы вели к воде.

Мужчина спустился к самой реке, опустился коленями прямо на мокрую гальку и, зачерпнув воду ладонями, с наслаждением припал к ним губами.

Вода оказалась ледяной, обожгла горло, но жажду утолила мгновенно.

Он зачерпнул ещё раз, выпил, умылся. И в этот момент краем глаза уловил движение.

Замер, не меняя позы, только голову чуть повернул, скашивая взгляд — на отмели, метрах в двадцати от берега, лежал человек.

Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.

«Кто это?»

Он всмотрелся внимательнее.

Маленькая, тщедушная фигурка. Платье — тёмное, всё в песке и тине, прилипло к телу, обрисовывая худые руки и ноги. Волосы — короткие, растрёпанные, торчат в разные стороны, закрывают лицо. Не разобрать — девушка или ещё подросток.

Она лежала на спине, раскинув руки, и не шевелилась.

«Жива ли?»

Арвид присмотрелся — вроде бы грудь поднимается, дышит.

Он выдохнул.

«Поселянка. Видно, упала в воду, а течение вынесло сюда. Плавать не умеет, выбраться сама не сможет, сил нет. Лежит, отдыхает. Или сознание потеряла».

Нужно было что-то делать.

Он осторожно поднялся, стараясь не хрустеть галькой, и замер, наблюдая.

Девчонка не отреагировала.

«Не напугать бы, — подумал Арвид. — Если окликнуть — дёрнется, упадёт в воду, утонет».

Он вспомнил, что ниже по течению, отсюда метрах в двухстах, должны быть мостки и лодки. На лодке добираться намного удобнее и безопаснее, тем более если поселянка не умеет плавать и сильно замёрзла.

Граф бросил последний взгляд на неподвижную фигурку и бесшумно скользнул обратно в кусты.

Только когда заросли сомкнулись за его спиной, он позволил себе перевести дух.

«Ну и дела, — мелькнуло в голове. — С утра пораньше такая находка — почти утопленница. Не было печали».

Он двинулся вдоль берега, пробираясь сквозь ивняк, то и дело поглядывая на реку.

Мысли скакали, цепляясь одна за другую.

«Кто она? Откуда? Неужели с того берега? С обрыва упала?»

Он снова вспомнил Милитту, и сердце неприятно сжалось.

«После такого падения не выжить, а эта дышит! И Милитта пропала несколько недель назад, её давно нашли бы, если бы это была она. К тому же леди выглядит и одевается иначе, чем та… на отмели. Нет-нет, замарашка посреди реки не может быть графиней де Сафир!»

* Зерцало — магическое зеркало, позволяющее видеть собеседника на расстоянии.

Глава 12

Мостки обнаружились там, где он и предполагал, — чуть ниже по течению, в небольшой заводи, защищённой от быстрины выступом берега.

Две лодки, привязанные к деревянному настилу, мерно покачивались на воде.

Граф вышел из кустов, огляделся — отсюда до отмели было рукой подать.

Девчонка лежала всё там же, не шевелясь. Только теперь, с этого ракурса, Арвид разглядел, что платье на ней не просто мокрое, а местами порванное. И некоторые разводы на платье подозрительно напоминали пятна от крови.

«Бедняжка», — кольнуло где-то под сердцем.

И в этот миг девушка пошевелилась.

Стон — тихий, жалобный, едва слышный за шумом воды — донёсся до его ушей.

Арвид замер.

Она жива.

Он отвязал лодку, впрыгнул в неё и взялся за весло.

Грести против течения оказалось непросто, но он справился. Стоило спрыгнуть в воду, как холод обжёг ноги, но граф почти не обратил на это внимания. Он подтянул лодку за верёвку и придавил её камнем, чтобы посудину не унесло течением. И, приблизившись вплотную, склонился