Брачный приговор - Натаэль Зика

Илларита вжалась в камень, зажмурившись. Ветер хлестал по лицу, забивал рот и глаза пылью, выл, будто живой, будто кричал: « Не смей! Не смей!»

Она переждала.

Открыла глаза.

И снова попыталась просунуть голову в цепочку.

Всё повторилось — тот же порыв, та же ярость, та же слепая злоба.

Илларита ударилась о скалу, удержалась чудом — пальцы соскользнули было с камня, но успели вцепиться вновь.

«Не позволяет, — поняла она вдруг. — Что-то не позволяет мне надеть кулон сестры. Но почему?»

Некогда думать.

Ноги, которыми она вжималась в уступ, начинали дрожать от напряжения. Сказывались ушибы, травмы, ссадины. Колено, разбитое при падении, горело огнём, и каждый раз, когда приходилось переносить на него вес, перед глазами вспыхивали белые искры.

«Ещё немного — и я никуда не выберусь. Просто не останется сил. Ни сил, ни времени».

И тогда она сделала то, что подсказал инстинкт.

Поднесла цепочку ко рту.

Закусила зубами.

Металл противно скрипнул на зубах, холодный и чужой. Кулон повис под подбородком, раскачиваясь при каждом движении.

В голове пронеслось: «Будет страшно — даже закричать не смогу».

Она усмехнулась мысленно. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь всё.

«Может, это и к лучшему».

Вторым действием — медленно, осторожно, стараясь не делать лишних движений — она подтянула конец верёвки, что болтался где-то сбоку, обмотанный вокруг талии.

Пальцы не слушались, но она справилась и кое-как привязала свободный конец к деревцу.

Криво, наспех, кое-как.

«Если сорвусь — дерево замедлит падение. Если даже сломается, я не рухну вниз со всего размаху. Может, это поможет выжить».

Плохая страховка. Но лучше, чем ничего.

Она примерилась.

« Выступ — в двух локтях. Надо до него дотянуться ».

Илларита перенесла вес на левую руку, правую вытянула вперёд. Пальцы нащупали камень, ухватились, закрепились.

Боль в рёбрах вспыхнула, и девушка замычала сквозь зубы, но не отпустила.

Потом осторожно перенесла одну ногу выше, уперев её в основание деревца. Стопа скользнула по коре.

«Давай, Лари. Давай, родная. Ещё чуть-чуть».

Она подтянулась.

Вторая нога нащупала выступающий кусок скалы. Тоже удержалась.

«Есть!»

Она выдохнула. И едва не задохнулась от боли.

Но устояла.

Теперь обе руки — на длинную узкую ложбину. Передвинуть их вправо. Перешагнуть.

Она передвинула.

Перешагнула.

И в этот миг правая нога соскользнула.

Не попала. Не нащупала щель с первого раза. Наступила в пустоту.

Илларита повисла на руках.

Сердце ухнуло куда-то вниз, в реку, на самое дно. Пальцы скользили по камню, срывались, но она держалась. Держалась из последних сил.

«Только не падать. Только не…»

Шок от предыдущего падения уже проходил, и повреждения начинали гореть огнём. Рёбра, колено, содранные в кровь пальцы — всё кричало, всё молило о пощаде.

Она ещё раз махнула ногой, пытаясь нащупать опору.

Не попала.

Слишком резко, слишком отчаянно. Сбила равновесие.

И полетела вниз.

Молча.

Потому что не могла закричать — боялась раскрыть рот и потерять кулон.

Но пролетела совсем немного и недалеко: в последнюю секунду пальцы снова вцепились в каменку. В то же самое многострадальное деревце, но теперь она повисла ниже, почти у самого его основания.

И обнаружила, что появилась новая информация: традиционно — хорошая и плохая. Вернее, плохих оказалось целых две.

Лари решила начать с хорошей: её ноги нащупали выступ. Довольно широкий, в ладонь. Можно было стоять, не опасаясь сорваться.

А плохие…

Первая неприятность: теперь Илларита оказалась ещё дальше от края скалы, и до верха теперь не меньше четырёх её ростов.

Второе неприятное открытие: падение разрушило два из трёх уступов, на которые она рассчитывала. Камни посыпались вниз, на их месте зияли гладкие, неприступные участки.

«Наверх мне не выбраться», — приняла спокойно.

Даже удивительно спокойно, будто не о своей жизни думала.

И посмотрела вниз.

Расстояние до реки примерно такое же, как до верха. Но чем ближе к воде, тем больше на скале деревьев и кустов. Хлипких, чахлых, но за них можно цепляться.

Невесть какое подспорье, да. Но лучше, чем отвесная голая стена, которая тянулась вверх от каменки с кулоном до самого края.

«Спускаться всегда труднее, чем подниматься, — вспомнила она слова старого учителя . — Но если нет выбора…»

Выбора у неё не было.

И только Лари приняла решение, как ветер стих.

Сразу. Резко. Будто подслушал её мысли и затаился в ожидании.

«Или я выберусь, — подумала она, глядя вниз, — вручу Виллему кулон и тем самым спасу Сафир от узурпатора».

Она перевела дыхание.

«Или я разобьюсь. Но тогда герцог тоже не сможет объявить своего внебрачного сына моим. И не получит графство».

Она усмехнулась. Сквозь боль, сквозь страх, сквозь слёзы, что застилали глаза.

«Значит, любой исход на пользу. Так что нечего раздумывать».

Она подбадривала себя, как могла.

«Вперёд, Лари. Пока ноги ещё держат. Пока руки способны хвататься за ветки и уступы».

Но прежде чем спускаться, надо было освободиться от верёвки.

И от обуви.

Верёвка убережёт от удара о землю, но она же не позволит спуститься к основанию скалы. Потому что её длина меньше, чем расстояние до реки.

А босыми ногами легче нащупывать крошечные выбоины. Пальцы чувствуют камень лучше, чем грубая подошва.

Сначала Лари разулась.

Ботинки полетели вниз. И она услышала, как они упали: одно — характерное « бульк », другое — « бряк ».

Потом принялась за узел.

Тот затянулся намертво. Она ковыряла его, опасаясь применить зубы, чтобы нечаянно не выронить кулон.

Наконец верёвка поддалась, и Илларита осталась совсем без страховки.

Побитая.

С саднящими рёбрами, отбитым коленом и содранными в мясо пальцами.

И с зажатым в зубах кулоном сестры.

Ветер молчал.

Скала ждала.

А внизу кипела река, равнодушная к её судьбе.

— Ну, — прошептала Илларита сквозь зубы, и слово вышло невнятным, звериным, почти рычанием. — Начинаем.

Она медленно спустила ногу.

Носок нащупал выступ — маленький, с ладонь величиной. Перенесла вес. Камень выдержал.

«Хорошо. Теперь руку».

Пальцы скользнули по скале, нашли трещину, вцепились. Она потянулась, перенося вторую ногу ниже.

Оступилась.

Сердце подскочило к горлу, но пальцы успели вцепиться крепче, колено на миг приняло на себя вес, ободрав кожу об острый край.

И она устояла.

— Тихо, тихо, — прошептала сквозь зубы, не разжимая их, чтобы не упустить цепочку. — Не спешить.

Боль от ссадин и ушибов обжигала, но Ларита заставила себя не думать.

«Ниже. Только ниже».

Она двигалась крошечными шажками.

Сантиметр за сантиметром.

Нога нащупывает опору. Рука ищет трещину. Перенести вес. Зафиксироваться. Передохнуть