Ромео и Джульетта на книжной улице - Поппи Александер

Джулс выпрямилась и отставила пустую чашку. Даже в самом начале повествованию не хватало системы, четкого порядка, а примерно к третьей четверти оно становилось хаотичным, фрагментарным, с частыми пропусками. Чарли сделал все что мог, однако Джулс все чаще натыкалась на комментарии: «неразборчиво» или «видимо, страница отсутствует». В других местах он просто отмечал, что рецепт неполный. Джулс сказала себе, что страниц действительно может не хватать. Чарли изучал оригинал гораздо серьезнее, чем она, а состояние книги не оставляло иллюзий.

И еще что-то не давало покоя… Джулс на мгновение отложила распечатку и глубоко вздохнула. В чем же дело? В спальне тепло и уютно, на коленях мурлычет Мерлин. Она тряхнула головой, пытаясь избавиться от неприятных мыслей.

Стояла глубокая ночь. За открытыми шторами виднелось небо – темно-синее, усеянное звездами. «Если не появятся облака, день свадьбы Фрейи и Финна будет теплым и солнечным», – подумала она, пытаясь сосредоточиться на настоящем. Беспорядочность манускрипта бередила душу. Джулс понимала, что не уснет, несмотря на поздний час, пока не узнает, чем все закончилось. Она решила дочитать до конца. Может, тогда будет легче выбросить эту историю из головы, хотя бы на время.

Как только она продолжила чтение, пугающее чувство тревоги вернулось. Ее будто преследовал призрак этой давно умершей женщины, родственницы из прошлого, с которой она чувствовала странную внутреннюю связь. Если в начале книги научные объяснения смешивались с очаровательными суевериями, то теперь все стало гораздо мрачнее. Непонятные магические формулы для успокоения мертвых; заклинание, спасающее от отравления; гневные проклятия в адрес другой деревенской женщины, которая «крадет ее мысли». Что за глупости? Джулс посмотрела в окно и нахмурилась. Она поняла, что имеет дело не просто с невежеством и суевериями. И даже не с мыслями женщины, которая считала себя ведьмой. Листая дневник, бывший одновременно сборником рецептов и мемуарами, она стала свидетелем разрушения личности человека, теряющего разум! Видела ли Бидди призраков? Слышала голоса? Могли ее действительно отравить? Неужели ее и вправду преследовали незримые сущности? Или положение в обществе навлекло на нее злобу неизвестного врага?

Правда это или нет – и как такое вообще возможно? – Бидди явно считала себя погрязшей в колдовстве. Расшифровка заканчивалась вскоре после упоминания об отравлении. Финальный отрывок, пестревший примечаниями Чарли о том, что текст нечитаем, обрывался внезапно, на середине предложения. Джулс задумалась: умерла ли Бидди в этот момент? Глаза ее неожиданно наполнились слезами. Бедная заблудшая душа, жившая триста лет назад, одинокая, потерянная…

Джулс задумчиво положила листы на тумбочку. Завтра надо отдать их тете Фло – может, та что-то подскажет, хотя в глубине души хотелось избавить старушку от лишних волнений. В конце концов, Бидди – их родня.

Выключив свет, она прерывисто вздохнула и тихонько улеглась, стараясь не спугнуть Мерлина, чтобы не остаться без охраны.

Спала она неспокойно, урывками. Бросало то в жар, то в холод, болела голова, в горле пересохло. В тревожных, запутанных снах она видела себя Бриджет Капельторн – измученной, растерянной, переставшей доверять людям. Она применяла все более безумные заклинания и проклятия, сходила с ума от страха темноты и проваливалась в бездну. Раз за разом Джулс просыпалась, резко вздрагивая, задыхаясь от ужаса, а когда наконец пришло утро, встала совершенно обессиленная, с тяжелой головой. Наступил день свадьбы, на которую совсем не хотелось идти.

– У тебя ужасный вид, – сообщила ей Фло.

– Спасибо за комплимент, – буркнула Джулс, начиная желать, чтобы ее двоюродная бабушка не отличалась столь беспардонной прямолинейностью. – Я в порядке, просто не хочется оставлять тебя одну в магазине в праздничный выходной.

– Не волнуйся, – сказала Фло. – Мне не впервой, как-нибудь управлюсь.

– И все-таки жаль, что ты пропускаешь свадьбу.

Фло пожала плечами.

– Благослови их господь. До чего приятно видеть молодых людей, начинающих совместную жизнь! Я вот думаю, когда… – Она многозначительно посмотрела на Джулс. – Свадьба – отличное место для знакомств, знаешь ли. Много молодежи, любовь носится в воздухе… Может случиться все что угодно.

– Не бойся, не случится, – угрюмо ответила Джулс и начала убирать со стола.

Посмотрев в зеркало, она бесстрастно отметила, что злосчастное платье лучше не стало. Желтый мало кому идет и всегда обязывает, а сегодня, в сочетании с воспаленными глазами и тусклой кожей, он выглядел особенно нелепым. Предположение Фло о возможности судьбоносной встречи казалось чересчур оптимистичным, да ее и не прельщала такая возможность.

Она затушевала темные круги под глазами консилером и мазнула щеки розовыми румянами, которые лишь усугубили болезненный вид. Пришлось стереть. Потом нанесла два слоя туши, чтобы раскрыть глаза после бессонной ночи. Тушь пошла комками и начала осыпаться. Если пустить слезу, будет вообще ужас. Она всегда плакала на свадьбах.

Джулс изогнулась и посмотрела на себя сзади – не лучше, ну и ладно. Взглянув на часы, она поспешно сунула в блестящий бежевый клатч салфетки, помаду и кредитку, радуясь, что хоть этот аксессуар нашелся в давно устаревшем гардеробе; иначе пришлось бы взять поясную сумочку «Мой маленький пони» с пушистым хвостиком. Если оставаться в Портните, надо сходить за покупками, хотя ее банковский счет явно к такому не готов.

Дул порывистый, колючий ветер. Поднимаясь по склону холма к цветочному магазину, Джулс сцепила зубы. Милая хозяйка, которую она помнила с детства, уже приготовила большую картонную коробку. Женщина подняла крышку, чтобы Джулс могла заглянуть внутрь:

– Букет для невесты, само собой, – сказала она. – Букетики на корсаж тебе и матери жениха. Остальное – бутоньерки для мужчин. Поняла?

Коллекция состояла из ароматных нарциссов: миниатюрные ярко-желтые цветки, два вида махровых, кремово-персиковые, изящные белоснежные звездочки с крошечными оранжевыми серединками. Вся эта невероятная красота источала божественный аромат.

– Передай Фрейе мои наилучшие пожелания, ладно? – сказала флорист, имя которой напрочь вылетело из головы. Не то Ванесса, не то Сирена. – Я помню ее совсем малышкой, – мечтательно добавила она.

– Она и сейчас маленькая, – ответила Джулс. – Но постоять за себя умеет.

Она говорила правду: смешливая, нежная, задорная Фрейя проявляла стальной характер, добиваясь высот в карьере, удерживая позиции на кухнях со строгой иерархией, где правили в основном мужчины. И теперь, с триумфом вернувшись домой после десятилетнего пребывания во Франции, управляет собственным рестораном, выходит замуж и обретает замечательную семью.

А чего добилась за это время Джулс? Практически ничего.

– Она приходила ко мне с мамой почти каждую неделю, чтобы купить какой-нибудь недорогой и яркий букет, – задумчиво произнесла цветочница. – Весной, конечно, нарциссы, потом тюльпаны, летом подсолнухи… Такая