Вечная погибель - Тигест Гирма

Юсеф на мгновение замешкался – по его лицу пробежала тень, прежде чем вернулась небрежная улыбка.

– Я проваливал дважды. Моя лучшая стратегия? Найди самую умную девчонку в группе и делай, как она.

Слен глянула на него, прищурившись, а потом повернулась к девушке из Дома Роджитов.

– Найди цель. Причина получить диплом должна перевешивать страхи и недостатки.

Девушка энергично закивала.

– Наверное, поэтому нас и сделали партнерами, исходя из ответов.

Разумеется, первым заданием профессора стали Весы Совейна. И Кидан принесла в жертву Рамин Аджтаф.

Рядом с Джун сидела девушка в очках с золотой оправой и мягкими круглыми щеками. Кидан кивнула в ее сторону.

– Это твоя партнерша?

Ее сестра выпрямилась от удивления, но не ответила. Ответила сама девушка, и во вздернутом подбородке сквозил вызов.

– Да, я Кара Умил.

Должно быть, это кузина Юсефа.

Кидан боролась с образом Рамин, который просился на место Кары. Сладкий аромат персиков от шарфа Рамин щекотал ноздри. Осмелится ли Джун предать Кару?

– Позвольте рассказать вам еще одну историю, которая поможет понять Совейна Эзарию, – ледяным голосом начала Кидан. – Лидера, который страдал от двух умов и двух душ.

Теперь приблизились все, горя желанием узнать.

Слен и Юсеф откинулись назад, позволяя ей выйти на сцену.

– Эта история о двух сестрах, которые когда-то были очень близки. Ни дня не проводили порознь еще с материнской утробы. А потом, в один роковой день, прекрасную сестру похитили, и она бесследно исчезла. Пуф. – Кидан щелкнула пальцами. Остальные ловили каждое ее слово. – А старшая сестра была очень глупой и сходила с ума, пытаясь найти потерянную сестру.

Повисла напряженная тишина, разбухая, как серые облака.

Кидан старалась не смотреть на Джун. Ее сестра наблюдала.

На губах Кидан появилась кривая ухмылка.

– Глупая сестра не прекращала поиски. Четырнадцать месяцев и двадцать дней. Но сейчас начнется самое интересное. Прекрасную сестру не похитили. Она решила уйти сама. Нашла новую семью, которая помогла ей… как там она сказала? Почувствовать себя в безопасности.

Ее слова сочились ядом. Несколько человек отвели глаза.

Кидан было плевать.

– Подождите, я запуталась, – сказала Кара. – Она ушла, не сказав сестре?

– Именно, – бросила Кидан с сухим смешком.

Некоторые студенты неловко переминались с ноги на ногу и теребили рукава, но это не имело значения. Наконец, она пристально посмотрела на Джун.

– Итак, почему красивая сестра бросила своего близнеца?

Джун опустила голову. Она всегда так делала, когда пыталась сдержать слезы.

Кидан снова обратилась к студентам, чувствуя себя их профессором.

– Чем это напоминает историю Совейна?

Девушка из дома Аджтафов с золотой башней на пине вертела в руках книгу.

– Совейну Эзарии пришлось отказаться от доброго сердца, чтобы править стратегически. Он стал хитрым, холодным лидером. Может, в этом и заключается урок? Некоторые выбирают власть вместо любви, вместо семьи.

Слен подалась вперед, в ее взгляде читалось одобрение.

– Как тебя зовут?

Девушка с короткими волосами просияла.

– Тал Аджтаф.

– Ты мне нравишься, – сказала Кидан, и Тал застенчиво улыбнулась.

– А может, – заговорила Кара Умил с жесткостью во взгляде, – она сбежала, потому что ее сестра была не очень хорошим человеком.

Кидан спрыгнула со скамейки, пристально глядя на Кару.

Девушка откинулась на спинку, поправляя очки. Кидан подкралась еще ближе. К невинным карим глазам Кары. Дранактия скоро их затуманит. Атмосфера переменилась, и у Кидан внутри нарастал гул, подпитываемый исходящим от учеников страхом.

Они боялись ее, хотя она почти ничего не сделала.

Она старалась не улыбаться.

– Возможно, ты права, – сказала Кидан. Кто-то громко вздохнул. – Это единственное объяснение, верно? Наверное, глупая сестра была жестокой, ужасной, отвратительной. Видимо, красивая сестра чувствовала себя в ловушке.

Кара медленно кивнула, ее ресницы затрепетали.

Кидан смотрела сверху вниз.

– Слышишь, Джун? Твоя партнерша думает, что ты поступила правильно.

Кара резко повернулась к Джун, широко раскрыв глаза. Все взгляды устремились к Джун, словно стрелы. Ее сестра, никогда не любившая пристального внимания, задрожала. Кидан смотрела на нее сверху вниз без тени сочувствия. Это ерунда. Абсолютная ерунда по сравнению с тем, через что ее заставила пройти Джун.

Медовые глаза остекленели, но Джун не плакала. Кидан стало бы лучше, если бы она заплакала. Вместо этого Джун схватила вещи и поспешила прочь. Кара, сердито нахмурившись, последовала за ней.

Всплыло еще одно воспоминание. Джун пряталась от школьных хулиганов и приходила к Кидан в столярную. Рассказывала, что никогда не заведет друзей, никогда не впишется в коллектив. И это тоже быстро растворилось в настоящем, оставив ее холодной и отстраненной.

Юсеф глянул на Кидан с опаской. Хотя возможно, ей почудилось: он повернулся с непринужденной улыбкой.

– Ну, удачи всем. Ступайте.

Студенты встали и направились к башне отделения философии. Измученная Кидан откинулась на спинку скамейки.

– У меня есть время на еще один урок амхарского, – сказала Слен, пристально ее изучая. – Встретимся в третьей аудитории через час.

Кидан кивнула, едва расслышав слова. В ушах шумело, и обиженное лицо Джун то появлялось перед глазами, то исчезало. Она чувствовала удовлетворение, но ее тошнило.

Юсеф не сводил с нее взгляда, и от этого бежали мурашки.

– Рядом с ней ты становишься другим человеком.

Кидан медленно выдохнула.

– Мне нужно пройтись, – сказала она, схватив сумку.

Во время прогулок она особенно скучала по Джи Кею. По тому, как он всегда наблюдал за толпой, высматривая опасность, чтобы она могла расслабиться. Как звенела его костяная цепь.

Все это неправильно. Добрая улыбка и теплые глаза Джун служили Кидан якорем – каждый сантиметр мира мог сгореть дотла, но с ней все было бы хорошо, пока рядом сестра. Они не могли дойти до такого.

Кидан свернула в коридор, примыкающий к зданию отделения искусств, и наткнулась на портрет первого декана Укслея и профессора Андреаса. Картина маслом, написанная всего тремя цветами: черный, коричневый и вкрапление пылающего золота для символа Дома, прикрепленного к их груди. Светлая и темная горы Дома Адане. Рахель Адане, предок Кидан, сидела прямо. Профессор совсем не изменился: твисты и темно-коричневая кожа ему очень шли.

Интересно, предки Кидан сражались со своими братьями и сестрами? Неужели Махлет и тетя Силия когда-то боролись за Дом Адане и позволили ему их разлучить?

За углом мелькнула тень, заставив Кидан отшатнуться от картины. На секунду Кидан понадеялась, что это Сузеньос. Она искала утешения в его знакомом лице. Но блеснула металлическая рука. В мрачном выражении лица Самсона проглядывал новый интерес. Отсюда он видел всю площадь Савы и ее разговор с Джун.

Кидан напряглась, по венам разливался гнев. Поэтому он выглядит таким довольным?

Раз в день Самсон требовал ее крови, а в остальное время либо сидел на обязательных лекциях профессора Андреаса, либо