Вечная погибель - Тигест Гирма

«Они не одни, и он не просил разрешения».

Этих мыслей оказалось достаточно, чтобы пробудить в ней немного здравого смысла.

– Подожди, подожди. – Кидан быстро похлопала по нему рукой, ее голос срывался.

Сузеньос отстранился, Кидан вздрогнула и схватилась за шею. Он пристально разглядывал ее широко раскрытые глаза и вздымающуюся грудь. Ее щеки горели, пылая под его ладонью.

Когда кумар рассеялся, Сузеньос выглядел удивленным и немного потерянным. Кидан никогда его таким не видела. Растрепанным, готовым наплевать на правила Укслея. Но главное – он всегда просил позволения на ее кровь.

Что-то не так.

Кидан протянула руку и коснулась его плеча. Быстрый, словно гадюка, он схватил ее за запястье и резко остановил. Зловещие черные когти вырвались наружу, впиваясь в кожу. У Кидан екнуло сердце. Пылающие глаза встретилась с ее взглядом, и от их ярости в жилах застыла кровь.

Казалось, Сузеньос хотел ее сожрать… Его когти появлялись лишь в крайних случаях. Пульс забился в знакомом ритме. На несколько секунд ее пронзил острый страх, посетила давняя потребность уничтожить всех вампиров за злобную сущность – а потом, постепенно, она с нежностью вспомнила добрые дела, которые он делал со столь чудовищным лицом. Обнимал ее в ванной Аровы, спасая от нее самой.

Его рука сомкнулась на месте браслета-бабочки. Когда-то смерть целовала ее запястье – пока Сузеньос не снял его.

Так она поняла, что он не причинит ей вреда.

– Йос, – тихо сказала она. – Отпусти.

Ее голос смог прорваться к нему, растворить голодную страсть в реальности. Он отпустил ее. Она ждала, что он заговорит. Но Сузеньос только смотрел на нее растерянным взглядом – и тогда Кидан быстро собрала книги, в том числе «Асерактию».

– Пойдем, – сказала она.

Он кивнул. Кидан вышла, игнорируя шепот студентов. Его шаги раздавались за спиной.

Некоторое время они шли тихо. Ночь наполняли прохлада и тишина. Дом Адане ждал их без света – спящий гигант, который проснулся, только когда они вошли.

Сузеньос остановился перед крыльцом. Ботинок не было. Штаны перепачкались в траве. Казалось, прогулка сделала свое дело. Он выглядел прежним, более собранным.

Он пришел из своих покоев? Скорее всего – поэтому и не надел обувь. Он проследил за ее взглядом и, наконец, заговорил.

– Меня ранили. Нужно было немного крови. Прости, птичка. Не хотел тебя напугать.

Его голос прозвучал довольно беспечно, и она бы поверила, если бы не мрачное выражение его лица.

– Ты меня не напугал. Я просто удивилась.

Она изо всех сил старалась не замечать, что он полуголый. Ключ от комнаты с артефактами висел у него на груди. Он пристально уставился на ее шею – достаточно долго, чтобы Кидан ощупала ее рукой. Там осталось немного крови.

И… глаза. В его зрачке зарождалось ярко-красное солнце – то вспыхивало, то гасло. Этот голод ощущался иначе. Опаснее, лишенным желания и полным потребности.

«Каждый нерв в моем теле будет жаждать крови моего компаньона».

– Мне взять плоскогубцы?

Ее голос прозвучал на удивление обыденно – она пыталась разрядить обстановку.

Он попытался рассмеяться, но получилось прерывисто и слабо.

– Собралась пытать меня?

– Если захочешь.

Сузеньос тихо выругался и отвернулся, чтобы потереть подбородок.

– Тебе понравится, как в прошлый раз?

– Конечно.

По его лицу расплылась улыбка, и на них опустилось облако спокойствия.

– Я писала тебе, – сказала она. – Ты так и не ответил.

– Я была занят, – неопределенно бросил он.

– Ты избегал меня. – У нее сжалось сердце. – Злишься, что пришлось отдать мне дом?

– Меня больше злит жестокость судьбы.

Расплывчатый ответ.

– Я знаю, кто такой Лусидио, – осторожно сказала Кидан. – И почему ты не хочешь, чтобы он получил артефакт.

Сузеньос снова напрягся, услышав это имя.

– Декан Фэрис, я полагаю.

– Именно.

Он выдохнул.

– Враг за воротами Укслея, и враг внутри. Кого уничтожить первым?

– Ты следишь за голосованием? – спросила она.

Он помрачнел.

– Я ожидал, что Мэкэри и Аджтафы проголосуют против, но не ожидал подобного от декана. Вечно плетут интриги.

– Я думала, если убрать тебя, это возымеет эффект. Ну, во всяком случае, дальше Дом Кваросов. Слен проголосует за меня.

Сузеньос скользнул по ней насмешливым взглядом.

– Все еще доверяешь своим маленьким друзьям?

– Не начинай. Я знаю, Слен тебе не нравится.

Его губы изогнулись в улыбке.

– Если бы она преуспела, я был бы сейчас в Драстфорте.

«Пожертвуй Сузеньосом», – так сказала ей Слен в прошлом семестре, под контролем «Тринадцатых». Но теперь все иначе. Сузеньос пристально на нее посмотрел.

– О чем ты хотела поговорить?

Кидан выдохнула:

– О родителях.

Она чуть не запнулась на слове «родители». Сузеньос замер, явно удивленный.

– Это ведь ты его прикончил? Вампира, который убил моих родителей?

Кидан хотела говорить спокойно, но губы дрожали. Он был там. Видел их тела.

Сузеньос помрачнел.

– Это далеко в прошлом. Там и оставь.

– Где сердце Дарика?

На гладком лбу Сузеньоса пролегла морщина.

– Я хочу его.

– Кидан.

– Ты убил его, верно? – настаивала она.

Сузеньос не колебался. Вдоль его челюсти пролегла длинная складка.

– Да.

– Тогда скажи, где его сердце.

Кидан вздрогнула, и взгляд Сузеньоса упал на ее дрожащий палец, невольно рисующий символы на бедре. Его рука дернулась, но остановилась. Они смотрели на свои руки, в нескольких сантиметрах друг от друга. Одна – неистовая, коричневая, как земля, а другая – неподвижная, как смерть, почти ониксовая. Она видела, как его длинные пальцы тянутся к зазубренному клинку или к перу. Как его переполняет желание выплеснуть навязчивые слова или кровь. И прямо сейчас, на мгновение, он также потянулся к ней. Словно инстинктивно, словно она принадлежала ему. Она всегда хотела быть частью чьего-то инстинкта, подсознания. Пустить надежные корни. Но она не могла стать частью Сузеньоса. По крайней мере, безопасно. Чтобы он не забрал у нее гораздо больше.

– Йос, – сказала Кидан уже тверже. – Мне нужно знать.

Сузеньос пристально всмотрелся в ее зрачки – возможно, надеясь, что она передумает, – а потом сказал:

– Под домом Адане. Я закопал его сердце под столовой.

Ее рот открылся от изумления. Ну конечно.

Что он когда-то сказал о Самсоне? Мы вырвем его сердце и закопаем под нашим домом.

– Аджоа Пиран. – Это имя даже звучало ядовито. – Она приказала ему это сделать?

– Суд признал ее невиновной. Я не знаю мотивов Дарика.

Кидан посмотрела ему в глаза и увидела только правду. Она кивнула, опустив плечи.

– Почему?

– Жадность. – Голос Сузеньоса звенел от ярости. – Ходили слухи. Кто-то их предал. Говорили, Дом Адане обнаружил поселение Последнего Мудреца в Аксуме, и Укслей обратился против твоих родителей. На них напали собственные вампиры. К счастью, Бог дал нам День Коссии, чтобы разобраться с недостойными.

Кидан вытаращила глаза, вспомнив список жертв