Вечная погибель - Тигест Гирма

Он снова помрачнел, и ей это не понравилось. Неужели он больше не хочет быть ее компаньоном? Но они подходят друг другу, словно Луна и Земля, которые вращаются среди пылающих звезд.

– Я раб многих вещей, – признался Сузеньос, и свет в его взгляде погас.

Энергия комнаты дрогнула и рассеялась. Их взгляды метнулись к дверной щели, и внутрь хлынула синяя океанская волна.

Кидан уклонилась от нее и бросилась к Сузеньосу, желая коснуться его губ и прогнать холод.

Но Сузеньос отстранился, и его улыбка больше не была широкой. Прежде чем Кидан успела что-то сказать, он вскочил на ноги.

– Не… – Она осеклась, смущенная слабостью в собственном голосе.

«Не уходи», – хотела сказать она.

На лице у Сузеньоса появилось отстраненное выражение и, возможно, жалость.

– Приводить тебя сюда – эгоистично с моей стороны. Следовало отправить тебя одну.

Ее охватило холодное разочарование. Кидан уставилась себе под ноги. Она не хотела смотреть ему вслед. Через мгновение за ним закрылась дверь.

Уходя, он забрал весь свет, до последнего светлячка. Кидан поджала колени и опустила на них подбородок – печаль и гнев закружились в ней маленьким торнадо.

Эгоистично – показывать ей столь запретные вещи, а потом лишать их.

Она его ненавидела. В тот же миг комнату охватил такой жар, что в жилах вскипела кровь. Кидан едва дышала.

Нет, она хотела его возвращения. Воздух сгустился от страсти и тумана, ревущее пламя превратилось в сладкий кумар.

Даже если он это сделает, она навсегда останется позади. Комната растаяла, окутывая ее мокрым цементом, холодным и бесконечным.

Ее пальцы вцепились в косы. Заболела голова – давление нарастало прямо за глазами. Кидан не могла выносить шум этого дома, гудение всех эмоций.

«Тишина. Мне нужна тишина! Пожалуйста».

Как всегда, дом продолжал реветь, словно бескрайний океан, пока не остался лишь один выход, единственный способ обрести покой.

26

Кидан

Позднее тем же вечером, пока вокруг скрипел и стонал дом Адане, Кидан чувствовала вспышки вины и гнева, читая «Асерактию».

Этете нашла ее в чулане для метел – она качалась на месте – и помогла выбраться, не сказав ни слова. Приготовила тарелку теплого сига фирфир – кусочков сушеной инджеры, вымоченных в тушеном мясе со специями – и уложила спать. Только заснуть Кидан не могла.

Чтобы овладеть домом, нужно контролировать все эмоции. Тело удерживает эмоции в разных местах.

Вампирский укус в шею высвобождает желание. В грудь – жестокость. В запястье – воспоминания о детстве. Так и разные комнаты дома отражают желания, жестокость, детство.

Но если вы запрете собственное тело, то сможете обрести контроль над всеми комнатами, всеми эмоциями.

Для этого нарисуйте восемь разных символов на своем теле собственной кровью. Потом нарисуйте соответствующие символы в доме. Спрячьте их хорошенько. Тогда эмоции отступят, и вы сможете контролировать ситуацию.

Этот процесс называется Запиранием Дома.

– «Обряды кровопития и Запирания дома»,

«Асерактия»

Кидан дрожала, лежа на кровати. Кем она станет без своих эмоций?

Мимо тонкой полоски света возле двери промелькнула тень. Шорох юбок.

Джун.

Ее сестра старалась перемещаться по дому, когда Кидан была в своей комнате. Но сегодня послышался легкий стук. Уже больше часа ночи.

Глаза Джун покраснели, щеки опухли от слез. В голове у Кидан пронеслись миллионы мыслей. Джун кого-то убила. Увидела нечто ужасное. В конце концов, это Укслей.

Кидан вскочила с кровати и бросилась к сестре.

– Что случилось?

Джун судорожно сглотнула и моргнула, смахивая дымку с медовых глаз.

– Прости. Мне не следовало приходить. Мне приснился кошмар. Хотела проверить, все ли…

«Она пришла ко мне».

Кидан почувствовала болезненное облегчение.

В глубине души она этого ждала. Подглядывала за Джун в коридорах, гадая, когда дом заставит ее почувствовать невыносимые эмоции, но сестра лишь прижимала руку к стене, улыбалась и уходила. Обсерватория не терзала ее, как Кидан и Сузеньоса. Джун даже любила читать в обсерватории, мирно перелистывая под палящим солнцем «Введение в дранактию». Книга была написана на ааракском – языке, которого Джун знать не должна. Иногда Джун пробиралась в комнату с артефактами, останавливалась в конце длинных полок и просто смотрела на портрет Мудреца, и ее лента горела красной полосой среди сверкающего металла.

В последнее время Джун даже не ходила по дому Адане, а грациозно парила.

Возможно, дому и не требовалось причинять дополнительную боль, ведь Джун привыкла страдать задолго до приезда в Укслей. Или, может, дом решил, что его должна унаследовать Джун.

– Ты сказала, твои кошмары прекратились, – сказала Кидан. – Что ты чувствуешь себя в безопасности с Самсоном и Нефрази.

– Так и было.

Вживую было легче понять, когда Джун лжет. Ее пальцы теребили браслет-бабочку, вращая трехконечный амулет. Когда-то Кидан взяла серебряную звезду из коллекции Мамы Аноэт и расплавила два кончика. И Джун все еще не знала о смерти их приемной матери. И если у них есть хоть какая-то надежда, может не узнать никогда.

– Хочешь, расскажу тебе историю? – медленно спросила Кидан. Она сама не знала, зачем предлагает – ведь Джун предала ее и почти не шла на контакт с тех пор, как приехала в Укслей. – Про Запреты?

Это всегда помогало ей победить страх перед вампирами.

В какой-то миг ее сестра почти улыбнулась.

– Вряд ли это поможет.

– Ладно, тогда хочешь посидеть…

– Нет, мне пора. Самсону нужно…

– Что именно нужно Самсону? – Кидан старалась не шипеть. Но было тяжело слышать, как сестра беспокоится о монстре. – Ты вообще знаешь, что он сделал? Или просто слепо следуешь за ним?

По лицу Джун пробежал проблеск сомнения.

– О чем ты?

– Джи Кей, – выпалила Кидан, и океанское сияние затопило пространство. – Он мой друг, и Самсон забрал его. Я сделаю все возможное, чтобы вернуть его, но ты можешь помочь. Скажи, где он его держит.

Шанс для Джун все исправить. Но, судя по изумлению на ее лице, она не знала.

Джун сделала шаг назад, вытаращив глаза.

– Нет, я не могу.

Что-то внутри Кидан увяло и умерло. Вдалеке загрохотали грозовые тучи, холод пробирался сквозь занавески и расползался по полу.

– Просто убирайся, – процедила Кидан.

Джун посмотрела на дверь, потом снова на Кидан. Достаточно долго, чтобы у Кидан появились глупые желания. Она хотела, чтобы Джун осталась, наконец выбрала ее. Но Джун поспешила прочь.

Кидан захлопнула за ней дверь. Занавески подпрыгнули, и хлынул дождь – толстые струи безжалостно били в окно.

Закон дома полз по стене за туалетным столиком, переключив ее внимание на реальность. Кидан бросилась к нему, вглядываясь в золотые нити.

«Пожалуйста, пусть у меня получится овладеть домом».

Буквы неподвижно смотрели